Бум-бум. Бум-бум. Бум-бум.
Сердце гулко билось, будто пыталось вырваться из груди. Линн сжал кулаки, с трудом удерживая себя от желания прижать ладонь к груди.
Сердце заключено в перикард, перед ним — лёгкие и плевра, а уж потом — рёбра.
Нижняя часть перикарда соединена с диафрагмой, значит, сердце закреплено и не может свободно болтаться… не может прыгать так, чтобы ударяться о кость.
Не нужно прижимать — всё равно не поможет.
Он ведь сам, в Чёрновороньем болоте, не раз вскрывал трупы и видел всё это своими глазами.
Линн глубоко вдохнул, поднял голову и прямо взглянул на Нилку.
Он заставил себя не замечать ни её чарующей красоты, ни лица, покрытого золотой пудрой, ни таинственных, соблазнительных рун. Он смотрел прямо в её зрачки и холодно произнёс:
— Кроме него, кого ещё вы схватили?
— О, многих! — Нилка повернула голову, улыбаясь с довольством. — Поймали эльфийку — у неё чудесные белые волосы, сверкают, как лунный свет; ещё одного громилу, грубого, но сильного, с огромной дубиной за спиной; и воина с парой мечей на поясе…
Линн невольно усмехнулся. Громила — это, конечно, Бернард.
Кто такой воин с двумя клинками, он не знал, но если Грэйт пришёл издалека, без проводника ему не обойтись.
А вот Сайрилу поймать? Серьёзно?
Сайрила не из тех, кто смирно сдаётся. Если уж её прижмут, она обернётся драконом и будет сражаться.
Когда Линн отправлялся в странствие, Сайрила как раз собиралась погрузиться в сон. Если теперь она появилась в Новом Континенте, рядом с Грэйтом, значит, наверняка завершила превращение.
— Ты лжёшь, — спокойно сказал он.
Линн откинулся назад, скрестил руки на груди, не обращая внимания на звяканье цепей. Он опёрся затылком о каменную стену, уголки губ изогнулись в уверенной, презрительной улыбке.
Нилка не рассердилась. Она лишь чуть приподняла бровь, с любопытством глядя на него:
— Вот как?
— Маг Нордмарк принадлежит к «Рогу Грома», — холодно ответил Линн. — Прозвище «Владыка Чумы» придумали в Чёрновороньем болоте, в шутку. Он сам никогда бы так себя не назвал. Ты, похоже, нахваталась обрывков слухов и решила меня обмануть?
Нилка рассмеялась тихо, почти ласково. Она придвинулась ближе, прижалась плечом, выдохнула горячий воздух ему в ухо:
— Нервничаешь? Только что твоё сердце билось так быстро… Ты ведь их знаешь, правда? Этот маг Нордмарк пришёл за тобой, не так ли?
Вот почему он почувствовал тревогу.
Грэйт действительно пришёл — и, судя по всему, без промедления, напрямик.
Но если верить этой змее, он не привёл с собой никого из сильнейших?
Ни Владыки Грома, ни кого-то из бессмертных, ни даже старших братьев и сестёр по школе — тех, кто достиг семнадцатого или восемнадцатого круга?
О, силы небесные, лишь бы он не ворвался сюда безрассудно! В стране Орлиного Крыла даже легендарный маг, действующий в одиночку, может не выбраться живым.
Но всё это Линн мог лишь прокручивать в мыслях. Ни малейшего намёка на тревогу он не имел права показать.
— Я просто знаю, кто он, — произнёс он ровно. — Что он делает и куда направляется — мне неведомо.
— Правда? — Нилка улыбнулась с загадочным выражением.
Она больше верила не словам, а чувствам.
Учащённый пульс, сбившееся дыхание, жар кожи, едва уловимый запах — всё говорило само за себя.
Нет сомнений: этот «Владыка Чумы» пришёл именно ради стоящего перед ней некроманта.
Поняв, что Линн не поддаётся, Нилка перестала допрашивать. Она тихо хихикнула, поднялась и направилась к выходу.
Сказанного уже было достаточно. Теперь — пусть сам не выдержит и спросит.
Шаг. Ещё шаг. Третий.
Её походка была плавной, ритмичной, будто в ней звучала скрытая мелодия.
Линн, казалось, дышал чаще, сердце билось сильнее — значит, всё-таки волнуется. Она не ошиблась.
Этот ритм, соединяющий в себе власть, соблазн и магическое воздействие, она оттачивала не зря — он действовал безотказно.
На каменной койке Линн отвернулся, заставляя себя успокоиться.
Не думай. Не спрашивай. Не показывай ни тревоги, ни интереса.
Любая слабость станет оружием против Грэйта, поставит его под удар.
Думай о другом. О чём угодно.
До прихода этой змеи он ведь рассчитывал рунические формулы… на чём остановился?
Шаги Нилки становились всё медленнее. Каменная дверь уже дрожала, готовая открыться, но за спиной — тишина.
Она быстро сложила пальцы в знак, и на двери вспыхнуло гладкое овальное зеркало.
Отражение показало Линна, сосредоточенно чертящего пальцем по камню — он снова что-то вычислял!
Нилка остановилась. Не оборачиваясь, бросила через плечо:
— Тебе и вправду не интересно, зачем я всё это спрашивала?
— Неинтересно, — не поднимая головы, ответил Линн. — Не мешай. Если вершина в начале координат, а директриса — парабола, то уравнение конуса должно быть…
Голос его стих, будто он целиком ушёл в расчёты.
Нилка постояла у двери, потом резко вернулась, взмахнула рукой перед его лицом:
— Хватит считать! — крикнула она. — Ответь лучше: если нанести чумной яд на быка, заразить его, а потом использовать то, что вырастет на его коже, чтобы защитить людей от болезни — ты сможешь это сделать?
Линн резко поднял голову. Взгляд его вспыхнул.
Эти слова… пусть и сбивчивые, искажённые пересказом, но смысл был ясен — речь шла о способе создания коровьей оспы!
А если здесь уже пытаются массово её производить… значит, Грэйт не бросился сломя голову спасать, а сотрудничает с Орлиным Крылом. Более того, похоже, это они обратились к нему за помощью.
Мысли вихрем пронеслись в голове. Линн откинулся на стену, поднял лицо, и на губах появилась спокойная, уверенная улыбка.
— Вот как… Значит, у вас началась эпидемия оспы? Болезнь страшная. У нас, если не повезёт, за одну волну может умереть десятая часть города. У вас, пожалуй, треть, если не больше.
— С чего ты… — вырвалось у Нилки, но она осеклась.
В их столице пока удавалось сдерживать заразу — ценой безумных усилий, исцелений и казней.
Но в деревнях у подножия гор, в посёлках бедняков, на западных землях, где властвует Девушка‑Чума, уже вымирали целые племена.
— В наших городах, — продолжил Линн спокойно, — люди с детства не раз сталкивались с этой болезнью. Поэтому при новых вспышках часть населения уже невосприимчива.
А у вас — ни за сотни, ни за тысячи лет никто её не видел. Когда она приходит впервые, сопротивления нет. Люди гибнут тысячами.
— Замолчи! — вскрикнула Нилка.
Её голос стал пронзительным, волосы взметнулись, зашипел раздвоенный язык.
Она сорвала с подола тяжёлый кусок выделанной кожи и швырнула ему в грудь:
— Смотри! Разберись с этими вещами! Если хоть одно из них ты сумеешь сделать — я немедленно доложу учителю и освобожу тебя. Тебя примут как почётного гостя! Больше никто не посмеет готовить тебя к жертвеннику!
