Лин Сюэин и Юнь Мосинь очень быстро прошли путь от лёгкой непривычности до тесной близости и почти мгновенно установили между собой тёплые отношения свекрови и невестки. Если бы не решительное сопротивление Нин Шучэня и Нин Фэя, то Юнь Мосинь уже в первую же ночь по приезде в Лучэн перебралась бы к Сюэин, сидеть с ней до утра при свечах, делясь секретами.
В последующие дни двое мужчин, действуя с редким единодушием, по очереди заботились о том, чтобы эта чрезмерно оживлённая парочка свекрови и невестки оставалась в пределах «безопасной дистанции».
И так продолжалось до того дня, когда ранним утром Нин Фэй подошёл к покоям Сюэин. Он уже поднял руку, чтобы постучать, но вдруг изнутри донеслись весёлые голоса:
— Вот именно! Так что если он посмеет быть груб с тобой, поступи с ним вот так!
Нин Фэя будто обдало холодной волной. Он знал этот голос слишком хорошо, чтобы когда-либо, даже в следующей жизни, его забыть. Это был голос его матери, которая с появлением невестки словно напрочь забыла о сыне.
— Хорошо! — восторженно откликнулся голос Сюэин. — На самом деле он обычно неплохой, только вот, когда я заговорила о том, чтобы учиться владеть мечом, он на меня набросился.
— Пустяки! — с усмешкой ответила Юнь Мосинь. — Для этого есть один верный способ, ты только…
Дальше слушать было невозможно. Нин Фэй с шумом распахнул дверь.
Разговор внутри мгновенно переменился:
— …вообще-то чунцзян, гранатовые цветы, горные травы и суфанму тоже подходят для приготовления ярких румян… О? Фэй, почему так рано?
Юнь Мосинь, держа в пальцах кусочек мягкой краски для румян, наносила узор на лицо Сюэин. Она лишь мельком глянула на сына и снова увлеклась своим рассказом, глаза её сияли, брови взлетали от азарта:
— Есть ещё цветок, зовётся хунлань. Когда он раскрывается, его нужно сорвать целиком, положить в каменную ступу и долго толочь пестиком. Жёлтый сок вымыть, а красный оставить, высушить в тени, и получится густая, скользящая, как мазь, масса. Если спрессовать её в тонкие пластинки, выйдут те самые золотые румяна, которые преподносят во дворец!
— А ведь в народе всегда говорили, что дворцовые румяна «Золотой цветок» готовятся из сотни редчайших цветов! — удивилась Сюэин. — Оказывается, всё так просто… Нин Фэй, чего ты стоишь, загораживаешь свет!
Нин Фэй с улыбкой подошёл ближе, к матери:
— Мама, почему вы так рано встали?
Юнь Мосинь тонкой салфеткой стерла с лица Сюэин лишнюю краску и ответила:
— Разве не сегодня приезжают твои будущие тесть и тёща? Если я встану поздно, отец твой обязательно прицепится со всякими поручениями, и тогда мне уж точно будет не до встречи гостей с вами.
Нин Фэй смущённо почесал затылок:
— Вообще-то, мама, вам лучше было бы подождать дома…
— Ах! — вдруг воскликнула Юнь Мосинь, подняв с туалетного столика кусочек чёрной краски для бровей в форме птичьей головы. — Где ты это достала? В лавках такого и в помине нет!
Сюэин радостно улыбнулась:
— Это отец в прошлую поездку привёз. У нас дома ещё много таких. Если свекровь не побрезгует, что они уже были в употреблении, возьмите пока эти. А когда я поеду в столицу, привезу с собой побольше.
— Ой, да как же можно принимать такое! — Юнь Мосинь поспешно замахала руками. — К тому же это столь редкая краска для бровей, что дать её мне, старухе, будет только напрасная трата. Эх, если бы не необходимость постоянно появляться на людях, в мои-то годы я бы вовсе не красила брови и не рисовала лицо, только бы не становиться предметом насмешек.
— Ну что вы! — Сюэин засмеялась, её глаза изогнулись в лукавые полумесяцы. — Если мы с вами встанем рядом, разве кто-нибудь сочтёт это смешным? Наоборот, все скажут, что мы больше похожи на сестёр. Да и вообще, я считаю, что у свекрови брови нарисованы изумительно, я давно подумывала попросить у вас урок. Если уж вы говорите, что такая краска для бровей тратится впустую, то уж мне, Сюэин, и подавно недостойно её использовать.
Эти слова заставили сердце Юнь Мосинь развернуться, и она, вся сияя, обернулась и со смехом со всего размаху хлопнула сына по груди:
— Не зря же говорят: родить сына не так хорошо, как принять в дом невестку! Вот, гляди, какая Сюэин разумница. А ты? Только и умеешь, что злить собственную мать!
Нин Фэй, застигнутый врасплох, едва не задохнулся от её удара и закашлялся, сбив дыхание.
Сюэин встревоженно подбежала, хлопая его по спине:
— Что с тобой? Почему вдруг так закашлялся?
Юнь Мосинь тоже с тревогой наклонилась:
— Верно, ты в последние дни слишком много хлопотал, вот и надорвал силы. Знаешь что, возвращайся-ка отдохнуть, а мы с Сюэин сами сходим.
Нин Фэй, всё ещё кашляя и краснея, замахал руками:
— Ничего, ничего… — но, заметив, что мать собирается продолжить, поспешно отступил на два шага. — Я… я пойду будить отца!
И, не дав никому вставить слова, выскочил за дверь.
Позади раздался дружный смех двух женщин, довольных своей победой.
“двое мужчины”
Или оба мужчины, или двое мужчин
Ох уж эти женщины))) жаль , что это редкость дружба между свекровью и невесткой