Хотя он и отрицал это, Фань Чанъюй всё равно чувствовала неловкость. Мысль о том, что он получил ранение, спасая Чаннин, вызывала в ней ещё большее чувство вины. Увидев, что он собирается завязать тесёмки на халате, она произнесла:
— Ты пока не надевай, я помогу тебе обтереться.
Се Чжэн неосознанно нахмурился:
— Ты поможешь мне?
Фань Чанъюй просто считала, что делает это не в первый раз. Когда она только подобрала его, то самолично удерживала его, чтобы нанести лекарство, так что не видела причин для стеснения. Она великодушно кивнула:
— Твоей ране нельзя соприкасаться с водой, а спину ты сам не протрёшь. Если ты смущаешься, я могу позвать кого-нибудь из ребят снаружи, чтобы помогли тебе.
Се Чжэн уже снова развязал тесёмки и сказал:
— Ты и делай.
Чёрные одежды распахнулись, отбрасывая в свете свечи глубокие тени. Крепкие и соразмерные мышцы цветом походили на тёплый нефрит. Марля, косо обмотанная от плеча до самых рёбер, контрастировала с его холодным взглядом, создавая образ одновременно хрупкий и властный.
Фань Чанъюй выжала платок и начала понемногу вытирать ему лицо.
Се Чжэн сидел на краю кровати и, кажется, не ожидал, что она начнёт с лица, поэтому на мгновение замер.
Фань Чанъюй двигалась очень легко, с безграничным терпением оттирая следы крови и грязи с его лица. Она с улыбкой сказала:
— Когда я только нашла тебя, ты был куда грязнее, чем сейчас. Лицо было так заляпано кровью, что и не узнать.
Се Чжэн ничего не ответил, лишь молча наблюдал за каждым движением Фань Чанъюй.
Черты её лица были необычайно тонкими, а в свете свечи вся она словно была окутана мягким сиянием. Просто глядя на неё, он чувствовал, как всё беспокойство в сердце утихает.
Закончив с лицом, Фань Чанъюй снова выжала платок и принялась протирать его торс. Перед тем как коснуться места, обмотанного марлей, платок замер. Она подняла руку и сквозь бинты слегка коснулась шрама, пересекавшего всю грудь, тихо спросив:
— Должно быть, очень больно?
Се Чжэн всё так же ответил:
— Не больно.
Фань Чанъюй замолчала, а когда через мгновение подняла голову, её глаза слегка покраснели.
Се Чжэн поднял руку, чтобы заправить прядь волос ей за ухо, посмотрел на неё некоторое время и вдруг, склонив голову, запечатлел поцелуй на её веках.
Он был таким лёгким, что Фань Чанъюй почувствовала, будто её коснулось перышко.
Она непривычно моргнула и растерянно посмотрела на Се Чжэна. Эта внезапная близость была ей явно в новинку, но не вызывала отторжения.
Когда она замирала вот так, взгляд её становился чистым и невинным, с оттенком той честности, которой легко воспользоваться.
Голос Се Чжэна в тишине военного шатра прозвучал глухо:
— Почему ты всё время смотришь на меня?
Фань Чанъюй промолчала мгновение, а затем её слова поразили:
— Ты поцеловал меня?
Полог шатра был закрыт не до конца, и горный ветер проникал внутрь. Пламя свечи колебалось, отчего тени двоих людей ломались и путались.
Се Чжэн смотрел на неё и тихо отозвался:
— Хм.
Взгляд его при этом был пугающе глубоким.
Снова последовало долгое молчание.
Внезапно Фань Чанъюй выпрямилась, быстро коснулась губами его лба и сказала:
— Теперь мы квиты.
После этого она подхватила таз с водой и покинула большой шатёр.
Се Чжэн смотрел ей в спину и долго не мог прийти в себя.
Он ведь целовал её куда более дерзко, но, ощущая оставшееся на лбу мягкое тепло, не мог сдержать нахлынувшей радости, и уголки его губ слегка приподнялись.
Вернувшись к себе, Фань Чанъюй не могла уснуть всю ночь. С тех пор как она познакомилась с Янь Чжэном, она почти всегда воспринимала его как члена семьи или друга, поэтому в прошлый раз, когда он внезапно повёл себя вольно по отношению к ней, она так рассердилась.
Не только из-за его грубости, но и из-за того, что всегда доверяла ему, а он обманул это доверие.
Но после всего пережитого тот гнев давно испарился. Она лишь хотела, чтобы каждый дорогой ей человек был в порядке.
Узнав, что на горе его судьба неизвестна, она подсознательно захотела найти его.
Что касается того, что делать после того, как найдёт — она думала жить как прежде. В доме просто прибавится ещё один рот, разве она не прокормит его?
Но события сегодняшнего вечера внезапно привели её в замешательство. Он снова поцеловал её, но она совсем не разозлилась, а только из упрямства чмокнула его в лоб!
Фань Чанъюй раздражённо перевернулась в постели и обнаружила, что стащила одеяло с Чаннин. Она поспешно вернулась в прежнее положение и хорошенько укрыла сестру.
Лишь к четырём часам утра ей наконец удалось забыться неглубоким сном.
На рассвете Фань Чанъюй встала с тёмными кругами под глазами, как у панды.
Умыв и причесав Чаннин, она отправилась на походную кухню, чтобы получить еду для раненых солдат. Там она услышала жалобы поваров: в последние два дня не удалось добыть никакой дичи, и раненых нечем было подкормить.
Фань Чанъюй помнила слова военного врача о том, что Се Чжэну нужно восстанавливать силы. А как восстановишься без мяса?
Она решила после завтрака отправиться вместе с воинами, отвечающими за охоту, вглубь леса, чтобы посмотреть, не удастся ли добыть что-нибудь стоящее.
Отнести Се Чжэну лекарство и завтрак она поручила другим воинам, опасаясь, что после вчерашнего встреча будет слишком неловкой.
Гунсунь Инь рано утром отправился к Се Чжэну с докладом по делам службы и обнаружил, что тот пребывает в дурном расположении духа. Расспросив окольными путями, он узнал, что Фань Чанъюй всё утро не показывалась у Се Чжэна. Почуяв неладное, он отправился её искать.
Фань Чанъюй уже приготовила всё необходимое для ухода в горы. Она как раз собиралась отвести Чаннин к Се Чжэну, чтобы тот присмотрел за ней. Когда подошёл Гунсунь Инь, она попросила его забрать девочку с собой.
Гунсунь Инь очень удивился, узнав, что Фань Чанъюй собирается на охоту. Опасаясь, как бы с девушкой чего не случилось, он втайне отправил следом за ней двоих личных гвардейцев.
Когда он вёл Чаннин к Се Чжэну, то заметил, что два пучка у неё на голове завязаны вкривь и вкось и выглядят до неприличия уродливо.
Он не удержался и спросил:
— Малышка, ацзе разве не причесывала тебя сегодня утром?
Чаннин потрогала свои пучки и ответила:
— Причесывала! И даже завязала их заново!
Гунсунь Инь промолчал.
Как можно было причесать так, чтобы вышло ещё хуже, чем если бы не причесывали вовсе?
Он терпел всю дорогу, но в конце концов не выдержал: распустил пучки Чаннин и перевязал их заново.
Видя недоумение других личных воинов, тот, что дольше всех служил при Се Чжэне, шёпотом объяснил:
— Гунсунь Инь иногда просто не выносит неаккуратных вещей. Если у ребёнка волосы завязаны один выше, другой ниже, Гунсунь Инь будет мучиться весь день.
