Тао-тайфу считал, что достаточно хорошо знает своего упрямого ученика, но после того как тот увёл Фань Чанъюй, у него на душе внезапно стало неспокойно. Он то и дело поглядывал в окно повозки, а в конце концов и вовсе вышел и принялся бродить вокруг неё, время от времени бросая взгляды в ту сторону, куда Се Чжэн увёл Чанъюй.
— Тайфу, войско уже долго отдыхает на месте. Быть может… продолжим путь? — спросил подошедший молодой офицер, командовавший отрядом.
Тао-тайфу, заложив руки за спину, смотрел вдаль:
— Подождём ещё немного.
Офицер сложил руки в приветствии и удалился.
Чаннин высунула голову из окна повозки и, положив подбородок на край, спросила:
— Дедушка, когда вернётся моя старшая сестра?
У Тао-тайфу в этот миг сердце тоже неспокойно ёкало, и ему было не до того, чтобы исправлять обращение Чаннин. Он лишь ответил:
— Должна скоро вернуться.
Он размышлял: даже если этот негодник рассердился и решил забрать её прямо сейчас, здесь ведь осталась младшая. Не бросит же он малютку?
От этой мысли на душе стало немного спокойнее.
Прильнувшая к краю окна Чаннин вдруг радостно закричала:
— Старшая сестра!
Тао-тайфу отвлёкся от своих мыслей и посмотрел в ту сторону. Он увидел, что тот негодник, который уходил с тучей на челе, теперь с самым обычным видом ведёт лошадь под уздцы, возвращая его новообретённую названую дочь.
Глядя на эту картину, в голове Тао-тайфу промелькнула странная мысль: «На всякую силу найдётся другая сила»1.
Спустившись с пологого склона и сойдя с коня, Чанъюй всю дорогу шла бок о бок с Се Чжэном. Губы всё ещё немели от боли. Она коснулась их рукой. Похоже, они распухли.
Фань Чанъюй решила, что ей пора бы уже поумнеть. Нельзя кусать его каждый раз. В этот раз она попыталась перехитрить его, но потерпела неудачу — когда он укусил её в ответ, это было куда серьёзнее. В какой-то миг ей показалось, что он действительно хочет проглотить её живьём.
Его дыхание было очень неровным, он долго стоял, обнимая её и тяжело дыша, и ещё несколько раз прикусил её плечо рядом со следом от зубов.
Это нельзя было назвать укусами, ведь кожа осталась целой и боли почти не было, но осталось несколько красных пятен.
Увидев Тао-тайфу, Фань Чанъюй побоялась, что он заметит её припухшие губы, поэтому заговорила, стараясь плотнее их сжимать:
— Названый отец.
Не успел Тао-тайфу внимательно её рассмотреть, как Чаннин, словно проворный толстый кролик, выскочила из повозки и, раскинув руки, бросилась к Фань Чанъюй:
— Старшая сестра, обними!
Чанъюй подхватила младшую сестру и с невольной улыбкой принялась её уговаривать:
— Неужели Нин-нян — это кусочек липкого рисового пирога? Никогда не видела такой прилипчивой девчушки.
Чаннин что-то промычала, не желая выпускать шею сестры из объятий. Заметив краем глаза, что Се Чжэн смотрит на неё, она послушно позвала:
— Цзефу.
С тех пор как она в прошлый раз уколола Се Чжэна вышивальной иглой, чтобы разбудить его, и увидела его пугающее, словно у злого духа, лицо, Чаннин всегда его побаивалась.
Услышав обращение Чаннин, Се Чжэн едва заметно кивнул и тут же перевёл взгляд на Тао-тайфу.
Хотя сейчас его взор уже стал спокойным, у Тао-тайфу почему-то всё равно защемило в груди под его взглядом.
Се Чжэн произнёс:
— Я вверяю её учителю.
Тао-тайфу понял, что его просят оберегать Фань Чанъюй. Он принял серьёзный вид и сказал:
— Старик с таким трудом обрёл названую дочь, так что, само собой, буду беречь её как зеницу ока. Тебе ли мне об этом говорить.
После того как Чанъюй вместе с Чаннин села в повозку, войску пришло время снова отправляться в путь.
Се Чжэн, верхом на коне, замер у края дороги. Ветер, пролетавший над морем леса, колыхал его одежды, облегая высокую и статную фигуру. Фань Чанъюй приподняла занавеску и посмотрела на него:
— Я уезжаю.
Се Чжэн кивнул и добавил:
— Будь осторожна в пути.
Чаннин высунула голову из угла окна и, вцепившись в край, сказала:
— Нин-нян тоже уезжает.
Когда старшая сестра была рядом, она уже не так сильно боялась цзефу и даже смогла помахать на прощание своей пухлой ручкой.
Опыта общения с маленькими детьми у Се Чжэна было крайне мало, он не знал, как с ними ладить, а потому лишь произнёс:
— Слушайся свою старшую сестру.
Чаннин с гордостью ответила:
— Нин-нян самая послушная.
В вышине послышался крик ястреба. Белый кречет, отыскавший Се Чжэна, камнем бросился вниз. Тот поднял руку, и птица твёрдо опустилась ему на предплечье.
Глаза Чаннин мгновенно загорелись:
— Сунь-Сунь!
Под удивлённым взглядом Фань Чанъюй Се Чжэн поднёс белого кречета к окну повозки и сказал:
— Возьми его с собой. Он быстрее доставит письмо.
Фань Чанъюй спросила:
— А как же ты?
Се Чжэн ответил:
— Если ты отправишь его с письмом ко мне, он сможет меня найти. Но если я отправлю его с письмом к тебе, он не обязательно сможет отыскать человека.
Не успела Фань Чанъюй согласиться, как Чаннин уже закричала:
— Нин-нян будет выращивать цыплят и кормить Сунь-Сунь!
Стоявший рядом Тао-тайфу промолвил:
— Девчушка, этот парень редко бывает таким щедрым, так что не церемонься с ним. Сколько лет я его не видел, он никогда не выказывал старику почтения, а тут готов отдать любые ценности…
Он почувствовал лёгкий укол ревности и подумал про себя, что народная мудрость не лжёт: этот негодник, едва обзаведясь женой, тут же забыл о матери. К нему, как к почти родному отцу, отношение было ничуть не лучше.
Но стоило ему подумать, что эта почти невестка — ещё и его названая дочь, и что за простодушной девицей будет приглядывать этот хитрый малый, у которого на уме восемьсот потайных ходов, как горечь исчезла, сменившись странным чувством облегчения.
В конце концов Чаннин забрала белого кречета в повозку. Она медленно покатилась вперёд среди пехотного строя. Се Чжэн обратился к Се У и Се Ци, стоявшим на конях позади него:
— Ступайте. Охраняйте её как следует.
Се У и Се Ци ударили кулаком в ладонь и поскакали вслед за войском.
Се Чжэн во главе оставшейся личной охраны замер у начала тракта. Лишь когда хвост армии Цзичжоу скрылся из виду, он дёрнул поводья и развернул коня:
— В лагерь.
- На всякую силу найдётся другая сила (一物降一物, yī wù xiàng yī wù) — на каждое существо или предмет найдётся то, что сможет его обуздать или подчинить. ↩︎
