Байху, принесший вино Фань Чанъюй, тоже вовремя сказал:
— Вы, черепашьи внуки1, это вино — припрятанное мною надолго вино Дукан, а вы из-за своей жажды выпить притащились аж к дуйчжэну Фаню!
Даже если бы Фань Чанъюй совсем не разбиралась в мирских делах и правилах приличия, она бы всё равно заметила, что они льстят ей и пытаются угодить.
Немного поразмыслив, она поняла причину.
После битвы под городом Чунчжоу она стала знаменитой, и все в армии, скорее всего, понимали, что её ждёт повышение. Последние два дня она была в беспамятстве и не могла принимать визиты тех, кто желал сблизиться, а сегодня, едва очнувшись, была вызвана к Хэ Цзиньюаню. Любой со стороны увидел бы в этом знак того, что она заслужила доверие Хэ Цзиньюаня.
Это повышение могло быть не на один и не на два ранга.
Если такие младшие офицеры, как Го-байху и остальные, не наладят с ней отношения до того, как объявят о наградах, в будущем им, пожалуй, будет трудно даже перекинуться парой слов при встрече.
Слова, сказанные Тао-тайфу в повозке в тот день, когда она только прибыла в армию, всё ещё звучали в её ушах.
Что лучше: иметь пустой титул, но не иметь под началом надёжных людей, или начать с самых низов и самой вырастить тех, кто будет полезен?
Став дуйчжэном, она всеми мыслями была поглощена тем, как отобрать способных людей из тех нескольких десятков человек, что были у неё в подчинении, и только теперь по-настоящему поняла смысл слов Тао-тайфу.
Когда она поднимется выше, люди, которые действительно могут быть полезны, будут здесь.
Она внезапно поняла, почему байху Го хотел, чтобы она угостила всех вином.
Чанъюй повернулась к Се У:
— Иди принеси чаши для вина, я лично наполню их для почтенных дажэней!
Се У сначала опешил, но затем тоже понял намерение Фань Чанъюй и поспешно вышел, принеся стопку чаш, которые расставил на столе одну за другой.
Кое-кто ещё пытался вежливо отказываться, но Фань Чанъюй сказала:
— Напиться до беспамятства теперь не получится, так что просто отведайте вкус, чтобы утолить жажду.
Раз уж слова были сказаны, никто больше не произносил ничего, что могло бы испортить настроение.
Ладонь Фань Чанъюй была ранена, и ей было трудно её сгибать, поэтому Се У помог сорвать красную ткань, запечатывавшую винный кувшин, а она сама наполнила каждую чашу.
Когда все байху подняли свои чаши, Чанъюй тоже взяла одну и торжественно обратилась к ним:
— Чанъюй недавно в армии, благодарю почтенных дажэней за заботу в эти дни и надеюсь, что в будущем мы сможем выпить ещё не один кувшин вина вместе!
Неважно, сколько в этих словах было правды, а сколько притворства, договорив, она запрокинула голову и осушила всё до капли.
Сегодня она поднесла вино собравшимся в шатре, а в будущем уже другие будут подносить его ей.
Увидев это, байху тоже подняли чаши и один за другим произнесли:
— Дуйчжэн Фань слишком скромна, мы тоже надеемся ещё раз выпить вместе с дуйчжэном Фанем!
Сказав это, они тоже выпили всё до дна.
Когда чаши опустились, на лицах байху явно заиграли улыбки, а их вид стал гораздо более непринуждённым, чем в начале. Эта чаша вина стала для них безмолвным выбором стороны и заключением союза.
Заслужить военные подвиги на поле боя не так-то просто, особенно когда ты уже занял место байху. Обычный солдат, прослужив десять лет, достигает этого чина, и если он не встретит благодетеля или сам не обладает выдающимся талантом, на этом его путь, как правило, заканчивается.
Они проявили инициативу и выразили Фань Чанъюй своё расположение, так как понимали: она возвысилась благодаря военным заслугам, и у неё в подчинении пока нет доверенных лиц. Если она сможет продвинуть их хоть немного, они встретят своего благодетеля.
Сейчас Фань Чанъюй явно приняла их услугу.
Выпив вина и обменявшись ещё парой фраз, люди стали постепенно расходиться.
Байху Го поднялся и ушёл последним. Когда в казарме никого не осталось, Фань Чанъюй встала и торжественно сложила руки перед ним в жесте почтения:
— Благодарю за наставление, Го-дажэнь.
Байху Го был человеком прямолинейным и не стал ходить вокруг да около, ответив без обиняков:
— Хватит называть меня дажэнем, зубы сводит. Это нельзя назвать наставлением. Даже если бы ты не стала сегодня пить с этими грубиянами, когда тебе не хватало бы людей, они всё равно захотели бы найти к тебе подход.
Он взглянул на Фань Чанъюй:
— Но всё же это старые жареные палочки теста2 в военном лагере. На поверхности они могут тебе подчиниться, а втайне — нет. Если бы ты не захотела выпить с ними даже чаши вина, это означало бы, что ты их ни во что не ставишь. Таковы неписаные правила в армии.
— Я запомнила, — сказала Фань Чанъюй.
И искренне добавила:
— Если в будущем я чего-то не буду понимать, то обращусь за советом напрямую к Го-байху, надеюсь, Го-байху не сочтёт это за хлопоты.
Это уже было завуалированным привлечением на свою сторону.
Байху Го ответил бодро:
— Сейчас мой чин всё ещё выше твоего, поэтому я не буду слишком церемониться в словах. Когда ты поднимешься выше, если я тебе понадоблюсь, я пойду за тобой. Тогда мой глаз ошибся, когда я подумал, что ты из тех, кто пришёл лишь ради чинов за военные заслуги. Я воюю столько лет, но ещё ни разу не убивал на поле боя так азартно. Я думал, что должность байху — мой предел в этой жизни, но теперь и мне захотелось дослужиться до генерала!
Когда Го-байху ушёл, Се У сказал Фань Чанъюй:
— Поздравляю, дуйчжэн!
Теперь, когда она пойдёт на повышение, у неё в подчинении будет группа людей, которых можно назвать её собственными сторонниками.
Фань Чанъюй с усталостью потерла переносицу и сказала:
— Умение с людьми говорить на языке людей, а с чертями — на языке чертей действительно дано не каждому.
Се У лишь улыбнулся:
— Дуйчжэн уже освоила приёмы того, как заводить нужные связи в военном лагере.
Чанъюй подняла веки и посмотрела на него:
— Те слова, что я сказала тебе по возвращении в лагерь, не были простой вежливостью. Тебя и Сяо У я зачислю в свои личные воины.
Договорив и не дожидаясь ответа Се У, она распорядилась:
— У меня немного болит голова, ступай.
Се У бросил взгляд на Фань Чанъюй и в конце концов вышел.
Фань Чанъюй сидела одна, погрузившись в свои мысли. Она уже смутно видела, что в будущем ей предстоит столкнуться с вещами куда более сложными. Но чтобы выяснить правду о том, что случилось в прошлом, она должна подобраться ещё ближе к центру власти.
Её взгляд упал на модао, стоявшее на стойке для оружия. Она вспомнила фразу Се У: «Вещи, подаренные хоу-е, назад не возвращают», и в сердце снова воцарилось смятение.
Если бы она тогда не заметила этого и не бросилась вдогонку, он мог бы действительно уйти вот так, беззвучно. Неужели те слова Се У были сказаны из страха, что она вернёт всё, что он ей подарил?
Горечь, которую ей с таким трудом удалось подавить на обратном пути, снова разлилась в душе.
Фань Чанъюй не хотела позволять себе снова погружаться в эти скверные чувства. Голова и вправду ныла от обилия обрушившейся на неё информации, поэтому она решила немного вздремнуть.
Случайно нащупав под подушкой мелкое серебро, она вспомнила о солдате из своего отряда, который перед походом отдал ей всё своё жалованье, и сон мгновенно как рукой сняло.
Ранее, когда она очнулась, Се Чжэн, притворяясь Сяо У, сказал ей, что в отряде тринадцать человек погибли и семнадцать получили тяжёлые ранения. Ещё тогда она планировала навестить своих людей, но как раз в тот момент Хэ Цзиньюань прислал за ней, и из-за череды последовавших событий всё отложилось.
Фань Чанъюй позвала Се У и, взяв сладости и укрепляющие средства, которые принесли ей байху, отправилась в нижние казармы.
Солдаты были не столь осведомлены, как Го-байху и остальные, но и они понимали, как только объявят о наградах, Фань Чанъюй, пожалуй, могут сразу произвести в генералы. Они тоже хотели наладить с ней отношения, но в предыдущие два дня Фань Чанъюй была без сознания, а сегодня, едва очнувшись, ушла к Хэ Цзиньюаню. Когда же она наконец вернулась, байху первыми поспешили выразить почтение, так что до простых воинов очередь никак не доходила.
Поэтому, увидев Фань Чанъюй, они один за другим изумлённо и запинаясь позвали:
— Дуй… дуйчжэн.
- Черепашьи внуки (龟孙子, guīsūnzǐ) — китайское ругательство, обозначающее никчёмного или трусливого человека. ↩︎
- Старые жаренные палочки теста (老油条, lǎo yóutiáo) — метафора для обозначения хитрых, опытных и изворотливых людей. ↩︎
Ого, вот это я разогналась, а… Ларчик захлопнулся;). Поблагодарю нашего дорогого Переводчика за труд. Поверьте, хорошо донести до Читателя боевые моменты – дорогого стоит. У вас получилось на пять с плюсом. И атмосферно, и динамично. Что касается самой новеллы. Я ожидала, что Автор задумал ещё не один новый сюжетный ход. Однако, надеялась, что и дорама, и новелла пойдут одной канвой. Ошиблась. Ну, что поделать. Жду развития сюжета и благодарю за перевод!
Ого, новые главы))