После кино дождь усилился.
Он проводил её до дома, но внутрь не зашёл. Она стояла у двери, глядя на него сквозь водяную дымку, и вдруг он шагнул вперёд, обнял её и прижал к себе.
— Я плохо сдала, — прошептала она. — Боюсь, не поступлю.
Он молчал и только крепче стиснул свои объятия.
— Если не поступлю, я тебе не разонравлюсь? — спросила она.
— Нет, — ответил он сразу.
— А если останусь в Аньчэне?
— Тогда я постараюсь быстрее закончить и вернуться, — сказал он спокойно.
Его голос был низким, уверенным, и тревога в её сердце растворилась.
На ужин дома родители приготовили всё, что она любила.
После десерта Лу Юньхуа протянул коробку:
— Это от Сяо Циня.
Внутри была дорогая палитра и кисти, на которые она давно заглядывалась.
Она улыбнулась и решила, что откроет их, когда начнёт новую жизнь, и первой картиной будет портрет Цинь Сы.
Время полетело.
Она сдала экзамены, поступила, и когда снова увидела его, не удержалась и бросилась в объятия:
— Я тоже смогла!
Он улыбнулся, и в тот миг ей показалось, что впереди их ждала целая жизнь вместе.
Первый семестр в университете прошёл легко.
После напряжённой школы свобода кружила голову, а главное, они теперь могли видеться почти каждый день.
Нянь‑Нянь всё чаще ловила себя на мысли, что без него ей скучно.
Когда закончился семестр, они вместе вернулись в Аньчэн.
Родители встретили их в аэропорту, радуясь, что дочь выглядит счастливой.
Скоро наступил Новый год. Из‑за непогоды и работы Лу Юньхуа семья решила остаться в городе. Гань Шу, закупая продукты, спросила невзначай:
— Ты ведь не против, если мы позовём Сяо Циня к нам на праздник?
— Конечно, не против, — поспешно ответила Нянь‑Нянь.
Она и сама собиралась пригласить его.
В канун праздника дом наполнился ароматами.
Цинь Сы помогал по хозяйству, и Гань Шу не раз с улыбкой сравнивала его с неуклюжей дочерью.
Позже, когда они остались вдвоём в её комнате, Нянь‑Нянь, смеясь, сказала:
— Мама говорит, я ничего не умею, а ты — всё. Из‑за тебя я выгляжу полной бездельницей.
Он позволил ей повиснуть у себя на шее, тихо коснулся её губ:
— Это я ничего не стою, — прошептал он.
Она прижалась к нему:
— Глупый. Ты мне очень нравишься
Праздничный ужин был щедрым.
После него родители уселись смотреть новогоднее шоу, а молодым разрешили делать что угодно.
Нянь‑Нянь, переодевшись в домашнее, написала ему сообщение:
Хочу к тебе.
Ответа не было, но через несколько минут в дверь постучали. Он стоял на пороге, немного растерянный.
В его комнате пахло чистотой. На столе горел экран ноутбука. Видно, он писал что‑то перед её приходом.
Она подошла ближе, села к нему на колени и шепнула:
— Ещё хочешь?
Он не ответил и только обнял её.
За окном гремели редкие петарды, ночь была тихой.
Когда она, запыхавшись, прошептала:
— Если будешь таким, я перестану тебя любить, — он вздрогнул.
Слова «люблю» и «не люблю» для него значили слишком много.
— Я люблю тебя, — сказал он хрипло. — Давно.
Она моргнула, не сразу осознав, что услышала признание.
Но он продолжил:
— Я не хочу просто встречаться. Я хочу быть с тобой всерьёз. Если ты думаешь иначе — скажи сейчас.
— Дурак! — рассмеялась она сквозь слёзы. — Разве я бы была с тобой, если бы не любила?
Наутро он, как и обещал, поговорил с её родителями.
Нянь‑Нянь, притаившись за дверью, слушала, как он спокойно всё объясняет.
Прошло несколько минут, и вдруг она услышала смех матери.
— Видишь, — сказала Гань Шу мужу, — я выиграла спор.
— Какой ещё спор? — не поняла Нянь‑Нянь, выходя из‑за угла.
— Мы поспорили, кто первым расскажет — ты или он, — улыбнулась мать. — Так что, дорогой, не забудь купить мне ту самую сумочку.
Лу Юньхуа только развёл руками:
— Ну что ж, теперь всё ясно. Нянь‑Нянь, береги его, а ты, Сяо Цинь, береги нашу девочку.
— Хорошо, что тогда я не успел оформить усыновление, — добавил он со смехом.
— Вот именно, — подхватила Гань Шу. — Иначе как бы они теперь смотрелись?
Нянь‑Нянь стояла, раскрыв рот.
Оказывается, родители всё знали! Ещё и спорили на её счёт!
Она покраснела, но, увидев, как Цинь Сы смущённо улыбается, подошла, взяла его за руку и, уткнувшись подбородком в плечо, прошептала:
— Ладно уж… Всё равно в нашей семье я буду главной.
