И тут Ли Сы внезапно услышал пение — едва различимое, как будто чистый, прозрачный голос за белыми облаками. Оно было до боли знакомым. Прислушавшись, он разобрал слова:
«Душа под звёздами, белый снег на Тяньшане.
Я буду хранить тебя… Калавинка… Калавинка!»
Сердце Ли Сы на миг остановилось. Это была «Калавинка»! Это она — Шэнь Жоу… она в Гутань, рядом со мной.
— Жоу-эр! — Ли Сы забыл и усталость, и холод, и всё на свете. Как мотылёк, летящий в огонь, он пошёл за призрачным голосом всё дальше и дальше.
Память взревела, как море, заполняя весь мир.
В тот год… в тот солнечный полдень Ли Сы лежал под тёплой кроной цветущего дерева и смотрел в небо. Подул лёгкий ветерок… и в его жизнь вошла девушка в белом платье, со сладкой улыбкой.
В тот год, когда они уже давно знали друг друга, он набрался смелости и под тем самым деревом, где встретил её впервые, сказал:
— Шэнь Жоу… разве ты не понимаешь? Все эти шесть лет я каждый день приходил сюда спать… только ради одного — чтобы… видеть тебя.
Она улыбнулась, как распустившийся цветок, слегка прикусила алые губы и ответила:
— Глупыш… а разве ты не понимаешь? Я каждый день приходила сюда рвать цветы только ради того, чтобы дождаться, когда ты наконец скажешь эти слова.
В тот год они растворились во взгляде друг друга. Девушка по имени Шэнь Жоу пела ему самую прекрасную песню о святом духе народа Дамо «Калавинке», словно благословляя их любовь:
«Душа под звёздами, белый снег на Тяньшане.
Я буду хранить тебя… Калавинка… Калавинка!»
Тогда он пообещал: он будет защищать её всегда.
В тот год Шэнь Жоу похитили из дома Ли какие-то люди в чёрном. Он нашёл лишь одну окровавленную вышитую туфельку под мостиком над бегущей водой. Сердце его было словно разрезано ножом. Он поклялся: кем бы ни был похититель, даже если придётся истечь последней каплей крови, он всё равно вернёт Шэнь Жоу. Вернёт под то дерево, снова услышит её песню, прижмёт к себе и больше не разлучится с ней ни в жизни, ни в смерти.
Тот год никогда не закончится!
— Шэнь Жоу! — звал Ли Сы.
Деревня Гутань исчезла из поля зрения. Перед ним осталась лишь бесконечная, не имеющая конца галерея, залитая тусклым тёмно-красным светом. Ли Сы мчался вперёд, не щадя себя, но всё равно не мог догнать Шэнь Жоу. Она колыхалась впереди, на самой кромке этой дороги она чуть обернулась и посмотрела на него. Алые губы тихо шевельнулись.
Он не слышал её слов, но понял их: «Тебе нельзя идти по этой дороге. Вернись».
Её силуэт постепенно стал размываться, растворяться в тумане. И Ли Сы видел, как в исчезающей улыбке её губы ещё раз шевельнулись…
И вдруг всё переменилось. Тёмно-красная галерея исчезла. Шэнь Жоу исчезла. Ли Сы рухнул в ледяную воду пруда. Холодная, зловещая тьма сомкнулась вокруг него, и он, как каменная статуя, стремительно пошёл ко дну.
«Ты поклялся спасти меня… Ты уже обманул меня однажды. Хочешь обмануть и во второй раз?» — голос Шэнь Жоу будто плыл у его уха.
Он не мог снова её предать. Значит, он ещё не имеет права умереть.
Ли Сы прикусил губу до крови и боль вернула ему силу. Он рванулся вверх, к поверхности. В тот миг, когда он вынырнул, ему померещилось: на самом дне пруда горят красные глаза, и они смотрят прямо на него.
