Мировые течения то расходятся, то сливаются, синие моря превращаются в тутовые поля1.
Ныне тридцать шесть чжоу Поднебесной разделены по реке Гуаньхэ на север и юг, стоящие в противоборстве. На юге — государство Далян, православная ханьская династия Срединных равнин, на севере — государство Даньчжи, основанное кочевниками Хуци.
К сожалению, семнадцать округов к северу от Гуаньхэ когда-то были сердцем ханьских земель, горами и реками, воспетыми в стихах бесчисленных литераторов. Несколько десятилетий назад власть сменилась, и теперь это была территория Хуци.
Хотя боевая мощь солдат Далян сильно уступала силе Хуци из степей, их разделяла природная преграда, река Гуаньхэ. К тому же Хуци не были искусны в водных сражениях, поэтому обе стороны долгие годы жили в относительном мире. Кто же знал, что в небе бывают непредсказуемые ветер и облака2. Бурная во все времена года Гуаньхэ в этом году столкнулась с небывалыми за сто лет холодами. Участки реки, протекающие через Лянчжоу и Ючжоу, сковал лёд.
Это несказанно обрадовало Хуци. Они двинули войска на юг, пересекая Гуаньхэ словно равнину, и всего за десять дней захватили Лянчжоу и более десяти подчинённых ему уездов. Ещё через десять дней они поглотили больше половины Ючжоу, устремившись прямиком к Наньду.
Подобные потрясения в мире людей четырёхсотлетняя эгуй Хэ Сыму видела уже бессчётное количество раз. Будь то эпоха процветания или смутные времена кровавых войн, для эгуй, по правде говоря, не было большой разницы. Она знала об этих сражениях всё до мельчайших подробностей лишь из-за одного своего пристрастия.
Она была привередливой эгуй и любила лакомиться лишь теми, кто находился на пороге смерти, причём не принимала в пищу умерших от болезней. Поэтому выбор еды был крайне ограничен, и чаще всего её можно было найти на поле боя.
Поэтому там, где шла война, для неё словно открывался пиршественный зал, куда она непременно спешила с радостью.
Поначалу у неё были кое-какие дела, и она не успела к моменту, когда Хуци наголову разбили армию Далян и захватили два чжоу подряд. Когда же дела были почти улажены, стяжавшие славу Хуци потерпели в Лянчжоу крупную неудачу. Они были разбиты внезапной атакой армии Далян и, не успев даже соединиться с войсками Даньчжи в Ючжоу, были отброшены назад за Гуаньхэ.
Вероятно, не желая просто так выплёвывать уже проглоченное мясо3, Хуци при отступлении из Лянчжоу устроили резню в Лянчжоу, и половина жителей погибла под их клинками. Именно эту сцену ранее застала Хэ Сыму.
Хэ Сыму, подперев подбородок, вертела в руках нефритовую подвеску, ожидая, когда малютка на тахте придёт в себя.
Правитель Лянчжоу был убит Хуци, и его резиденция пустовала. Тот юный генерал временно поселился в управе Тайшоу, и это тело после обморока тоже устроили в одном из дворов резиденции. Пролежав в беспамятстве весь день, она только что пришла в норму.
Юный генерал оказался человеком внимательным: он действительно исполнил её просьбу перед обмороком и спас малютку из груды трупов, поселив его в том же дворе. Вот только ребёнок спал слишком долго. Серьёзных ран у него не было, но он никак не просыпался.
В дверь постучали дважды. Хэ Сыму не успела вымолвить «войдите», как дверь с силой распахнулась. Сразу было видно, что за ней стоит натура нетерпеливая.
Вошла воительница в доспехах миньгуан4. Её высокий хвост был перевязан пурпурной лентой, а суровые и мужественные черты лица делали её очень похожей на мужчину. В правой руке она несла короб с едой. Равнодушно взглянув на сидящую за столом Хэ Сыму, она поставила короб на стол и заговорила бесстрастным тоном.
— Очнулась? Тебя осмотрел лекарь. Ты и твой диди просто переутомились, ничего серьёзного. Как только твой диди придёт в себя, покидайте резиденцию.
Покинуть резиденцию?
Она ещё не разузнала о юном генерале. Этот интерес, который она только что нашла во время своего отдыха, не мог так просто пропасть.
Хэ Сыму схватила воительницу за руку и с видом восхищённой юной девушки бойко произнесла:
— Цзецзе так величественна и отважна! Хоть вы и женщина, но смогли стать генералом в армии, я так вам завидую. Позвольте узнать ваше имя, цзецзе?
Воительница посмотрела на Хэ Сыму сверху вниз. В её прищуренных фениксовых глазах читался резкий, пронзительный взгляд. Она коротко ответила:
— Мэн Вань.
Она не стала спрашивать имя Хэ Сыму. В колеблющемся свете ламп выражение её лица оставалось холодным. Было очевидно, что она хочет поскорее закончить разговор.
Однако Хэ Сыму не дала ей такой возможности. Она мёртвой хваткой вцепилась в рукав Мэн Вань и, не моргнув глазом, сказала:
— Рада встрече, эту простую девушку зовут Хэ Сяосяо. Сейчас мы с диди очень слабы и хотели бы отдохнуть в резиденции ещё несколько дней. Не могли бы вы, цзецзе, доложить генералу и попросить о снисхождении? Ах да, и ещё… как звать того генерала, что спас меня сегодня?
Мэн Вань прищурилась. Её взгляд и до этого был суровым, но сейчас он стал подобен лезвию клинка. Она медленно склонилась, глядя прямо в глаза Хэ Сыму, словно пытаясь содрать с неё кожу и увидеть истинную сущность. Хэ Сыму не отвела взора, в её глазах мерцала улыбка.
— С тобой что-то не так, — произнесла Мэн Вань.
— О? И что же не так?
— Всё не так. В Лянчжоу была резня, твой диди лежит без сознания, почему же тебе ни капли не страшно?
Хэ Сыму склонила голову набок и с непринуждённым видом ответила:
— Мэн-цзецзе, откуда вы знаете, что я не боюсь? Когда я боюсь, то выгляжу именно так. К тому же мы с диди выжили в том аду, в который превратился Лянчжоу, а теперь, когда да-цзюнь явился подобно небесному божеству, разве не должны мы чувствовать себя в безопасности?
Мэн Вань перехватила запястье Хэ Сыму, её голос стал низким:
— Моё чутьё никогда меня не подводило. Ты не из добрых людей. Зачем ты пытаешься приблизиться к нашему генералу? Ты случайно не…
В глазах Хэ Сыму промелькнул блеск, она с улыбкой смотрела на Мэн Вань.
— Ты случайно не… человек государственного Пэй-гуна (гун, титул)?
Хэ Сыму на мгновение растерялась, а затем прыснула со смеху:
— Цзецзе, о чём вы говорите? Что это ещё за вздорный государственный гун, я о нём и слыхом не слыхивала.
Хотя с самого начала она не произнесла ни слова правды, эта фраза была чистейшей истиной.
Какое ей дело до того, насколько высокопоставленными чиновниками или знатными аристократами являются люди в этом мире?
Облечённые властью люди не обладают каким-то особенным вкусом. Она ведь не Янь Кэ, владыка дворца Туйгуй (Демонического зверя туй, похожего на медведя и кабана), который специально выбирает в жертву чиновников, держащих в руках бразды правления.
- Синие моря превращаются в тутовые поля (沧海桑田, cāng hǎi sāng tián) — образное выражение, означающее великие перемены в мире и быстротечность времени. ↩︎
- В небе бывают непредсказуемые ветер и облака (天有不测风云, tiān yǒu bù cè fēng yún) — метафора внезапных несчастий или резких поворотов судьбы. ↩︎
- Выплёвывать уже проглоченное мясо (把吃进去的肉吐出来, bǎ chī jìn qù de ròu tǔ chū lái) — идиома, означающая вынужденный отказ от уже захваченного или присвоенного преимущества. ↩︎
- Миньгуан-кай (明光铠, míngguāng kǎi) — «Доспех Ясного света». Венец китайского искусства доспехов эпох Тан и Сун. Его отличительная черта — две большие полированные нагрудные пластины («зеркала»), призванные защищать сердце и ослеплять врага отраженным солнечным светом. ↩︎
