Из-за множества погибших, чтобы нехватка мест на кладбище не приводила к раздорам, для поддержания порядка сюда были направлены солдаты. Изначально правилом было «первым пришёл — первым получил», но некоторые хотели участки получше и давали солдатам деньги. Те прогоняли семьи, которые уже вырыли ямы и приготовились к погребению, чтобы похоронить собственных родственников. Солдаты действовали умело и принимали плату от каждого.
Семьи, и так постигнутые несчастьем, на этом краю пропасти продолжали угнетать друг друга.
Хэ Сыму перевела взгляд на юношу, чьё выражение лица было трудно различить.
— Однако у гунян действительно острый глаз. Мы мельком виделись вчера, а сегодня на мне вэймао, и всё же ты узнала меня с первого взгляда? — Он повернул голову и обратился к Хэ Сыму.
Хэ Сыму прямодушно ответила:
— Это естественно, ваша грозная слава и доблестный облик уже давно вызывают у этой ничтожной девы безмерное восхищение.
Юный генерал, услышав это, скрестил руки на груди и подпер рукой подбородок. Словно найдя это забавным, он неторопливо произнёс:
— Вот как, грозная слава? Тогда как меня зовут?
— …
Это был именно тот вопрос, который она сама собиралась ему задать.
Юный генерал не стал докапываться до истины, опустил голову, рассмеялся и сказал:
— Гунян не стоит льстить. Если бы у меня и правда была грозная слава, я должен был уберечь Лянчжоу от резни. Меня зовут Дуань Сюй, Сюй из выражения «Фэнланцзюйсюй»1. Второе имя — Шуньси.
Дуань Сюй, Дуань Шуньси.
Этот юный генерал в столь молодые годы занимал высокий пост. Ему полагалось бы быть высокомерным и смотреть на всех свысока, но, на удивление, в нём совсем не чувствовалось спеси.
Тогда Хэ Сыму с улыбкой сказала:
— Эту простолюдинку зовут Хэ Сяосяо, а это мой названый диди, его зовут Сюэ Чэньин.
— Сяосяо-гунян, — повторил Дуань Сюй. Он сделал пару шагов к сестре и брату, намереваясь что-то сказать, но Хэ Сыму краем глаза заметила человека на возвышении башни и громко крикнула: — Осторожно!
Почти в тот же миг, как она открыла рот, Дуань Сюй стремительно уклонился. Меч Пован покинул ножны, описал круг в его ладони и в блеске серебряного света сбил летящую с высокой башни стрелу. Всего через мгновение меч снова вернулся в ножны.
— Там разбойник Хуци!
Охранявшие солдаты закричали, чёрная фигура на высокой башне мелькнула и исчезла, многие солдаты бросились в погоню. Дуань Сюй же не торопился. Всё так же с улыбкой он вернул меч на пояс:
— Похоже, не только Хэ-гунян узнала меня, но и кое-кто ещё.
Он обернулся: Хэ-гунян, только что выкрикнувшая предупреждение, уже вцепилась в его одежду, а её диди вцепился в одежду гунян. Они вместе съёжились за его спиной, дрожа всем телом.
Хэ Сяосяо со слезами на глазах выглядела трогательно и беззащитно:
— Это было по-настоящему пугающе.
— Опасность миновала, благодарю за спасение, гунян, — успокоил её Дуань Сюй.
Хэ Сыму, сжимая край его одежды, произнесла:
— Хотя мне очень хотелось бы, подобно генералу, сказать, что благодарность не нужна… Но у нас с диди не осталось родных. Вчера нас выставили из Тайшоу, нам не на какую ветку опереться2. Боюсь, нам придётся скитаться, утоляя голод лишь на ходу и ночуя под открытым небом. К тому же скоро пойдёт снег, а мы ещё даже не нашли пристанища на сегодняшнюю ночь.
Чэньин вцепился в край одежды Хэ Сыму. Понимая, что сейчас решается вопрос, будет ли у них сегодня еда, он в такт её словам отчаянно закивал.
С первого взгляда было ясно, что этот юный генерал — порядочный человек, взращённый на классических канонах. Скорее всего, он не сможет отказать такой жалкой гунян и её одинокому названому диди. Дуань Сюй посмотрел на Хэ Сыму, затем на Чэньина и, как и ожидалось, сказал:
— Хорошо, за каплю благодеяния платят бьющим ключом источником3. Я непременно помогу гунян и вашему диди с жильём.
Помолчав, он посмотрел на небо, словно в сомнении:
— Хэ-гунян только что сказала, что скоро пойдёт снег?
— В этом году погода странная. Если Гуаньхэ может замёрзнуть, то и снегу в ясный день удивляться не стоит. Сейчас солнце светит ярко, но скоро погода переменится, — получив обещание Дуань Сюя, Хэ Сыму с довольным видом отпустила край его одежды и указала на свои глаза: — У меня взгляд всегда был очень острым.
Всё далось без малейшего труда. Если бы Дуань Сюя не было рядом, она непременно поаплодировала бы покушению убийцы, и она действительно отплатила добром за добро.
На самом деле у Дуань Сюя будто глаза были на затылке. Он начал уклоняться ещё до её предупреждения, и стрела не должна была в него попасть. Но Хэ Сыму с помощью духовных сил немного изменила направление полёта стрелы в воздухе, так что та всё равно устремилась прямо в Дуань Сюя, и только это заставило его обнажить Пован.
Хэ Сыму, держа Чэньина за руку, в приподнятом настроении возвращалась в город вместе с Дуань Сюем.
Пован — это парные мечи из чёрного дерева с серебряной инкрустацией, на которых вырезаны заклинания. Обычно рукояти с двух сторон служат друг другу ножнами, и, соединённые вместе, они выглядят как один меч. Оружием в обеих руках управлять сложнее, чем в одной, однако Дуань Сюй только что действовал крайне умело. Он разрубил летящую стрелу даже левым мечом, из чего было видно, что его воинское мастерство незаурядно.
Когда Пован покинули ножны, она отчётливо увидела, что лезвие сверкало холодным блеском и было невероятно острым. В обычное время это тупой меч без заточки, и только после признания хозяина он обретает острие.
Хэ Сыму незаметно окинула Дуань Сюя взглядом с головы до ног.
У него нет совершенствования в духовной силе, но он способен управлять Пован. Похоже, у этого юного генерала чрезвычайно мощная судьба, и он очень нравится Пован.
Странно, за что же этот меч удостоил юного генерала своей благосклонности?
Небо, только что бывшее ясным и светлым, внезапно затянулось тучами и потемнело, а затем повалил густой снег. Он ложился на почти пустые улицы, придавая облику Лянчжоу ещё больше сиротливой скорби.
Хэ Сыму потянула рукав, прикрывая макушку Чэньина:
— Ты только пролежал в беспамятстве день и ночь. Если простудишься, я о тебе заботиться не стану.
Едва она договорила, как почувствовала тяжесть на голове, а затем чёрный газ заслонил ей обзор. Это Дуань Сюй надел на неё свою вэймао.
Она повернула голову и увидела Дуань Сюя, придерживающего края шляпы. Сквозь чёрную сетку и летящий снег он с улыбкой произнёс:
— Хэ-гунян тоже только день как пришла в себя, берегись простуды.
Глаза у него были округлые и ясные, словно подёрнутые слоем света. Когда он улыбался, обнажались ровные белые зубы, являя собой само воплощение искреннего юношеского задора.
Хэ Сыму придержала вэймао и со слабой улыбкой ответила:
— Благодарю, генерал.
Дуань Сюй отпустил поля шляпы, развернулся и зашагал вперёд, навстречу ветру и снегу. Спина его была прямой, а шаг лёгким, словно в этом мире не существовало ничего, о чём стоило бы печалиться.
И впрямь, луна над горами, снег в ясный день, юноша в подлунном мире.
- «Фэнланцзюйсюй» (封狼居胥, fēng láng jū xù) — идиома, означающая достижение высших воинских заслуг; восходит к полководцу Хо Цюйбину, совершившему жертвоприношение небу на горе после победы над гуннами. ↩︎
- Не на какую ветку опереться (无枝可依, wúzhī kěyī) — образное выражение, означающее отсутствие дома, покровительства или средств к существованию ↩︎
- За каплю благодеяния платят бьющим ключом источником (滴水之恩涌泉相报, dīshuǐ zhī ēn yǒngquán xiāngbào) — за оказанную даже в малом помощь следует платить великой благодарностью ↩︎
