Дуань Сюй говорил, что не обладает великой славой, но он явно был слишком скромным.
— Дуань Шуньси? Кто в столице не знает этого имени?
Хэ Сыму держала в руках светящуюся жемчужину. Под ясным лунным светом она сидела на крыше усадьбы Тайшоу, накинув плащ. Подперев щёку одной рукой и держа жемчужину в другой, она прислушивалась к доносившимся изнутри голосам.
— Семья Дуань на протяжении трёх поколений поставляла учёных в академию Ханьлинь, это родственники императорской семьи. Бабушка Дуань Шуньси по материнской линии была старшей принцессой прошлой династии, родной сестрой покойного императора. Его отец, Дуань Чэнчжан, до того как оставить службу по болезни, занимал пост министра обрядов. Их род — знаменитая династия гражданских чиновников. В позапрошлом году он занял второе место на государственных экзаменах, став банъянем (банъянь), и поступил на службу. Его ждало блестящее будущее.
Опершись на конёк крыши, Хэ Сыму подняла голову к луне и спросила:
— А кто такой тогда Пэй-гогун?
— Ох, предки, вы знаете даже о Пэй-гогуне? Сейчас при дворе две фракции ведут борьбу не на жизнь, а на смерть. Одна на стороне канцлера Ду, другая — Пэй-гогуна. Отец Дуань Шуньси — доверенное лицо канцлера Ду, так что и сам он, разумеется, член партии Ду. Нынешний государь любит назначать молодых, а канцлер Ду уже в летах. Дуань Шуньси обладает весомой поддержкой и пользуется благосклонностью канцлера Ду, его готовили как будущего главу правительства.
— К несчастью, у него есть заклятый враг — Фан Сянье, который в тот же год занял на экзаменах первое место и стал чжуанъюанем (чжуанъюань), а ныне служит императорским советником. Фан Сянье — выходец из бедной семьи, изначально он был гостем в доме Пэй-гуогуна, а получив звание чжуанъюаня, естественно, встал под его начало. Этот малый умён и расчётлив, он во всём обходит Дуань Шуньси.
— На прошлом пиру в честь середины осени императору пришла внезапная мысль: он попросил талантов, присутствовавших на банкете, подискутировать о военном искусстве. В тот раз Дуань Шуньси одержал полную победу над Фан Сянье и удостоился высокой похвалы государя. В итоге Пэй-гуогун тут же подал прошение, заявив, что раз у Дуань Шуньси есть полководческий талант, ему следует больше практиковаться. Император на радостях пожаловал Дуань Шуньси должность командующего гвардии вспомогательной защиты.
— Дуань Шуньси изначально служил гэйшичжуном (гэйшичжун) в канцелярии аудита, его путь к креслу главы правительства был прямым и ясным, но тут в дело вмешались обстоятельства, и повышение обернулось военной должностью. Он — гражданский чиновник и не имел в армии никакой опоры, в гвардейской охране ошибки были неизбежны. Фан Сянье улучил момент, подал жалобу и выставил его из столицы в армию Табай на должность командующего среднего звена. Кто же знал, что едва он прибудет в армию, как начнётся вторжение Хуци. Генерал армии Табай пал в бою, и Дуань Шуньси, приняв командование в критический момент, сам стал генералом армии Табай.
Хэ Сыму подбросила жемчужину на ладони и произнесла:
— Я поняла. Он, должно быть, тот самый знаменитый на всю округу «неудачник».
Из знатного рода, кандидат в верховные правители, и вдруг скатиться до положения приграничного генерала, чья жизнь висит на волоске. Неудивительно, что Мэн Вань вёл себя как пороховая бочка и кричал о необходимости защищать Дуань Шуньси.
Хэ Сыму посмотрела на комнату Дуань Сюя неподалёку. Ночь была глубокой, но там всё ещё горел тусклый жёлтый свет. Его силуэт, прямой как сосна, отражался на окне.
— Но я вижу, что этот молодой генерал ничуть не расстроен. Целыми днями улыбается и не жалуется на свою судьбу, — Хэ Сыму подперла подбородок и рассеянно продолжила: — Неужели он и впрямь столь широк душой и принимает всё как есть? В этом суетном мире, после десяти лет упорной учёбы ради чинов и званий, неужели не каждый хочет стать канцлером? Если бы представилась возможность, то, боюсь, даже император захотел бы им стать, ха-ха-ха. Дуань Шуньси известен своим лёгким нравом, он улыбается каждому встречному, но кто знает, что у него на уме? Он знатного происхождения и наделён выдающимся талантом, неужели он не хочет возвыситься над всеми, уступая лишь одному? А-а… Как скучно.
Этот молодой генерал всего лишь обычный смертный, запертый на этом поприще славы и богатства, мечущийся туда-сюда всю свою жизнь.
Для того, кто видел море, любая лужа не вода1. Её дядя был самым светлым, благородным, нежным и сильным человеком из всех, кого она встречала в этом мире. Если у меча Пован был такой хозяин, как он может довольствоваться подобным заурядным человеком?
Тем временем в комнате Дуань Сюй, читавший военные донесения, чихнул. Офицер тут же посмотрел на него и спросил:
— Сегодня сильный снег, генерал, неужели вы простудились?
Дуань Сюй покачал головой. Он отложил донесение, некоторое время задумчиво смотрел на огонь лампы, а затем поднял глаза на офицера.
— Циншэн, того, кто покушался на меня сегодня, поймали?
Ся Циншэн с пристыженным видом прижал к себе меч и ответил:
— Ещё нет. Злоумышленник обладал высоким мастерством и скрылся очень быстро, мы его упустили. Генерал, в будущем вам обязательно нужно брать с собой стражу, иначе это слишком опасно.
Дуань Сюй не любил брать с собой свиту, о чём в Наньду знали все. Для гунцзы с его положением выйти из дома всего с четырьмя-пятью слугами уже считалось скромностью, он же всегда ходил один.
Как он сам говорил, когда-то он столкнулся с разбойниками, и слуги, что заботились о нём долгие годы, изо всех сил помогали ему спастись и все до единого погибли под их клинками. Он хранил память о прошлом и не желал заводить новых слуг.
Когда эти толки разошлись по Наньду, Дуань Сюй обрёл добрую славу человека глубоких чувств.
— Высокое мастерство… Место на угловой башне он выбрал крайне скрытное. Способность прицелиться в меня с такого расстояния действительно выдаёт мастера, — тихо произнёс Дуань Сюй, проигнорировав увещевания Циншэна.
— Даже если бы ты был рядом со мной, то не факт, что ты бы заметил убийцу.
Дуань Сюй слегка улыбнулся.
Тем более «обычная» гунян, не владеющая боевыми искусствами.
Луна достигла зенита. Сюэ Чэньин проснулся от кошмара и обнаружил, что Сяосяо-цзецзе нет в комнате. Он робко позвал её несколько раз, но ответа не последовало. Тогда он взял подсвечник и ещё раз обошёл двор в поисках, но так её и не нашёл.
Он долго стоял на месте в оцепенении, сцены из кошмара снова всплывали перед глазами. Чэньин постепенно впал в панику. Держа подсвечник, он толкнул дверь и выбежал на улицу, выкрикивая на ходу:
— Сяосяо-цзецзе!
Куда ушла Сяосяо-цзецзе?
Может, Сяосяо-цзецзе решила, что он слишком много ест, и бросила его?
Глаза Чэньина постепенно наполнились слезами, улица перед ним расплылась. Он вспомнил мать и отца, всех погибших родных. Все они исчезали в один прекрасный день, стоило ему проснуться, и больше никогда не возвращались. Это казалось неким зловещим предзнаменованием.
Того, кого он не видел, открыв глаза, он, возможно, не увидит уже никогда в жизни.
Из-за того, что снег шёл весь день, земля покрылась слоем льда. Чэньин шёл, всхлипывая, и нечаянно поскользнулся.
Подсвечник упал на землю, пламя с шипением погасло, оставив лишь струйку призрачного сизого дыма.
В тот же миг, как погас огонь, раздался нежный женский голос, звучащий немного смутно и приглушённо:
— Дитя, что с тобой? Почему ты плачешь?
Чэньин поднял голову. На пустынной холодной улице, в мёртвой тишине, в десяти шагах от него стояла молодая женщина в зелёной кофте.
Снежинки, что только-только утихли, вновь закружились в воздухе. Она стояла в тени, и можно было разглядеть лишь её изящный, хрупкий силуэт. В её ушах покачивались украшения из яшмы и нефрита, а к себе она прижимала большой чёрно-белый сосуд, украшенный узором с играющими младенцами.
- Для того, кто видел море, любая лужа не вода (曾经沧海难为水, céngjīng cānghǎi nánwéi shuǐ) — чэнъюй, означающий, что после встречи с чем-то величественным или прекрасным всё остальное кажется незначительным и недостойным внимания. ↩︎
