Семь и пятьдесят седьмая ночь опустилась на озеро Миншуй, и снег шёл без передышки до самого рассвета. Часов в семь или восемь утро стало слышно, как снежные хлопья падают всё гуще, и ветви вечнозелёных деревьев на островке прогнулись под тяжестью свежего снега. Свет за окнами оставался тусклым, серовато-белым, но от снега шёл резкий, ослепляющий отблеск. Цэнь Сэнь нажал кнопку пульта, задернул шторы и вдруг вспомнил, что не нанёс лекарство спящей Цзи Миншу.
Он никогда прежде не занимался подобным, и рука его была неловка, движения, слишком резки. Цзи Миншу во сне нахмурилась и, не просыпаясь, пнула его ногой. Цэнь Сэнь чуть склонил голову, увернулся, не обиделся, лишь мягко прижал её щиколотку. Когда лекарство было нанесено, он взглянул на часы, расстегнул верхние пуговицы рубашки, поднялся и направился в ванную.
До Нового года оставалось меньше месяца. В компании «Цзюньи» годовая работа подходила к концу, большинство сотрудников могли уже немного расслабиться, ждать отпуска и дороги домой. Но для Цэнь Сэня, главы корпорации, понятия «праздники» не существовало. Когда требовалось, он мог трудиться без отдыха все триста шестьдесят пять дней в году, как в те два года, что провёл в Австралии. Однако в этот раз он поступил иначе, с середины января и до восьмого дня первого лунного месяца не поручил Чжоу Цзяхэну ни одной командировки. Предновогодние дела тоже были сведены к минимуму, лишь текущие вопросы и несколько обязательных встреч.
Из ванной доносился ровный шум воды. Цзи Миншу, всё ещё в полудрёме, решила, что на улице идёт дождь. Она перевернулась, и к месту, где вчера пульсировала боль, подкралась прохлада. Девушка поёжилась, сознание постепенно прояснялось, а капли за стеной вдруг перестали звучать. Когда она наконец открыла глаза, из ванной вышел Цэнь Сэнь. Он чуть приподнял подбородок, застёгивая верхнюю пуговицу воротника. Почти не думая, Цзи Миншу мгновенно зажмурилась и плотнее закуталась в одеяло, дрожа.
Слишком страшно. Цэнь Сэнь, этот извращенец, и впрямь был ужасен. До прошлой ночи она, оказывается, ничего о нём не знала! Аскет? Холоден? Ничуть. Его первое «исполнение супружеских обязанностей» после возвращения в Китай оказалось вовсе не таким сдержанным. Когда он ушёл в ванную, она решила, что всё кончено, но кошмар только начинался. А утром, едва она пришла в себя, её снова прижал к постели этот безжалостный человек, и она, словно несчастная солёная рыбка на разделочной доске, умирала и воскресала, а потом снова умирала. Теперь она пребывала в полном отчаянии и клялась, что больше никогда в жизни не сможет смотреть на тушёные свиные рёбрышки.
Она жалела, жалела до боли.
Пока мысли путались, на лоб лёг прохладный поцелуй. Цзи Миншу напряглась, не решаясь открыть глаза. Цэнь Сэнь не стал настаивать, лишь тихо произнёс:
— Я поеду в компанию. Ты себя плохо чувствуешь, не выходи сегодня. На обед попроси экономку приготовить, что захочешь. Вечером я сам приготовлю ужин.
Цзи Миншу, не открывая глаз, замотала головой. Нижняя часть лица пряталась под одеялом, голос звучал глухо:
— Не хочу, чтобы ты готовил.
— …
Он понял и едва не рассмеялся.
— Ладно, разберусь сам. А ты — быстро, спи!
Цзи Миншу торопливо зашептала, подгоняя его:
— Иди уже, иди!
Цэнь Сэнь ничего не ответил, только убрал выбившуюся прядь с её щеки и поднялся. Закрывая дверь, он ещё раз взглянул на свернувшуюся калачиком фигуру, похожую на креветку, и в его взгляде мелькнула мягкость, которой он сам не заметил.
— Пятьдесят пять, пятьдесят шесть, пятьдесят семь, пятьдесят восемь… — Чжоу Цзяхэн следил за секундной стрелкой часов, и его навязчивая привычка позволяла остановиться лишь на полной минуте. Прошёл час и пятьдесят три минуты. Хм, сегодня начальник выехал на час и пятьдесят три минуты позже обычного.
Он заметил, как вдали Цэнь Сэнь разминает пальцы, чуть поворачивает шею и плечи, и что-то понял. Когда тот подошёл ближе, Чжоу Цзяхэн поспешно вышел из машины, почтительно открыл заднюю дверь и прикрыл ладонью крышу, приветствуя:
— Доброе утро, босс.
— Утро.
Цэнь Сэнь принадлежал к тем руководителям, чьи эмоции редко отражаются на лице. Но Чжоу Цзяхэн проработал рядом с ним не один год и знал его лучше других. Из трёхсот шестидесяти пяти дней в году Цэнь Сэнь был холоден и беспощаден триста шестьдесят. А сегодня от него исходило спокойствие и мягкость, явный признак хорошего настроения. Такие дни бывали реже, чем внезапное известие о повышении и прибавке к жалованью.
Чжоу Цзяхэн насторожился. После отчёта о делах и перечисления списка новогодних льгот для сотрудников он осторожно упомянул о собственной урезанной премии. И, как и ожидал, не поднимая глаз, Цэнь Сэнь произнёс:
— Годовая премия будет выплачена как обычно. Если есть ещё что сказать, говори сразу.
Чжоу Цзяхэн смутился:
— В самом деле, от вас ничего не утаишь, босс. — Он потёр ладони и, подбирая слова, продолжил: — На самом деле, мне нужна ваша помощь. У меня есть племянник, шести лет, я ведь рассказывал, вылитый я, только очень милый…
Цэнь Сэнь потер переносицу. Чжоу Цзяхэн поспешил перейти к делу:
— Мой племянник раньше учился в Наньчэне, а теперь брат с женой хотят перевести его в столицу, в начальную школу Цин. Но туда так трудно попасть…
Цэнь Сэнь поднял руку, прерывая его:
— Позже свяжи меня с директором Чжао.
— Есть, спасибо, господин Цэнь, огромное спасибо! — Чжоу Цзяхэн несколько раз повторил благодарность.
Начальная школа Цин не была обычным учебным заведением. Даже имея знакомство с директором Чжао, он не мог быть уверен в успехе. Но если за дело возьмётся Цэнь Сэнь, всё пройдёт без малейших затруднений. Впрочем, в обычный день он бы не осмелился просить начальника о такой мелочи. Когда за внимание Цэнь Сэня соперничают проекты на десятки и сотни миллиардов, говорить о переводе ребёнка в школу выглядело бы нелепо. Да и если бы он решился, Цэнь Сэнь, пожалуй, взглянул бы на него так, словно спрашивал: «Ты уже заработал достаточно и собрался на покой?»
Сегодня же он был на удивление доступен.
Моя королева, мои правила — Список глав
