Архимаг Эдгар явился в спешке. На его восковом, почти мертвенно‑бледном лице, похожем на череп, впервые выступил тонкий слой пота. Тяжёлая чёрная мантия была измята, словно её только что вытащили из бочки с солёными овощами.
Позади архимага, шатаясь и спускаясь с лестницы, показался средних лет воин. Тёмно‑каштановые волосы с редкими серебристыми прядями, полустёртая кожаная броня, выпирающая на животе — всё в нём говорило о человеке, который последнее время жил без особых тревог. На поясе у него висели две сабли, за спиной — огромный кожаный мешок, набитый чем‑то до отказа. Едва ступив на землю, он лениво прислонился к повозке, и по его расслабленной позе казалось, что он вот‑вот ляжет и заснёт.
Грэйт онемел. Он поднял глаза на архимага Эдгара:
— Это… вот это?
— Да, — Эдгар чуть помедлил, — именно этот человек.
Он и сам выглядел неловко: другого, более подходящего проводника в столь короткий срок найти было невозможно. Пришлось, как говорится, идти ва‑банк.
— Позволь представить, — сказал он, — Баренсимо, воин двенадцатого уровня, долгое время странствовал по Новому Континенту…
— Бард, — лениво перебил его воин. Он не стал ни здороваться, ни представляться, лишь приподнял веки и скользнул по Грэйту оценивающим взглядом. В этом взгляде ясно читалось:
«Так это этого мальчишку мне поручили опекать?»
К счастью, вслух он этого не произнёс. Вместо того, чтобы спорить, сунул руку за спину, достал странный инструмент — нечто среднее между гитарой и укулеле, — и, небрежно перебрав струны, заиграл короткую мелодию.
Он пел вполголоса, чуть склоняя голову, будто наслаждаясь собственным пением. Грэйт заметил, что на внутренней стороне воротника его брони виднеется полустёртый след губной помады, а вторая половина отпечатка осталась на шее. Если Эдгар вытащил его из какого‑нибудь увеселительного заведения, то нежелание Баренсимо было вполне объяснимо.
Когда мелодия закончилась, Баренсимо провёл пальцами по струнам, и в воздухе прокатился радостный аккорд. Грэйт ощутил, как по телу разлилось тепло — эффект, сравнимый с половиной заклинания вдохновения, или, если говорить проще, с половинной дозой адреналина. Значит, этот самозваный бард всё же обладал настоящими способностями.
Но барды в этом мире не славились особой мощью. Их считали пограничным классом — между воинами и магами, с ограниченным доступом к стихиям. Если Баренсимо действительно был лишь бардом, то уровень двенадцать казался слишком высоким.
Грэйт взглянул на старого Моргана. Тот нахмурился, кивнул и шепнул, едва шевеля губами:
— Я слышал о нём. Двенадцатый уровень, долго жил на Новом Континенте, опытный и, что важно, надёжный человек.
Грэйт облегчённо выдохнул. Эдгар, заметив это, слабо улыбнулся и протянул ему металлическую пластину.
— Он провёл там почти двадцать лет, — сказал архимаг. — Исследовал внутренние области, знает местные народы и обычаи. Нордмарк‑мастер, если ты собираешься туда, этот человек — лучший проводник, какой только можно найти.
Пластина была полукруглой, меньше ладони, с неровно обломанным краем. На лицевой стороне угадывался узор — возможно, герб или знак рода. Грэйт не знал, что он означает, но по выражению Эдгара понял: это не просто безделушка, а символ обещания, некий залог, дающий право просить Баренсимо о помощи.
Он задумался, какой ценой досталась архимагу эта вещь. Ведь Эдгар — маг тринадцатого уровня, и уговорить воина двенадцатого, да ещё с редким опытом, — дело непростое.
Грэйт кивнул с благодарностью, передал чёрную кошку на руки Сайриле и, держа пластину на ладони, подошёл к Баренсимо.
— Господин Баренсимо, рад знакомству. Я Грэйт Нордмарк, маг девятого уровня. Мой друг Линн попал в беду на Новом Континенте, и я должен как можно скорее отправиться туда, чтобы спасти его…
Он поднял руку, и беззвучное заклинание тишины окутало пространство. Баренсимо открыл рот, но звука не издал; после нескольких безуспешных попыток просто замолчал. Грэйт снял заклинание и сказал серьёзно:
— Но я не могу доверить наши жизни проводнику, который не желает идти. Если вы не хотите участвовать, возьмите обратно этот знак, и я сочту ваш долг исполненным.
Взгляд Баренсимо чуть изменился. Он махнул рукой, всё тем же ленивым тоном, но твёрдо произнёс:
— Ладно, не надо этих речей. Раз уж я в долгу, — он кивнул на пластину, — долг будет оплачен. Я выведу тебя и приведу обратно. Пока слушаешься, не лезешь куда не просят и не трогаешь, чего не следует, я, Баренсимо, хоть с восточного берега Нового Континента до западного, хоть с севера до юга, не отстану от тебя ни на шаг.
— Эй! — возмутилась Сайрила. — Что за тон! Думаешь, без тебя мы не справимся?
Грэйт не удержался от улыбки. Грубоватые слова Баренсимо, в сущности, были верны: для новичка, ступающего в неизведанные земли, эти простые правила могли спасти жизнь. Он вспомнил, как во время прошлой экспедиции в Африку командир говорил почти то же самое: «Слушайся, не геройствуй, держись группы, не трогай всё подряд. То, что кажется камнем, может оказаться муравейником людоедов».
Он обернулся к Сайриле, подмигнул, успокаивая серебряную драконицу, и вновь обратился к Баренсимо:
— Не беспокойтесь, я уважаю опыт профессионалов. Прошу, взгляните на наши запасы и скажите, чего не хватает. Времени мало: если найдём подходящее судно, отплывём через два‑три дня.
Баренсимо коротко хмыкнул и последовал за ним в башню мага. Через минуту оттуда донёсся его изумлённый возглас:
— Мука — пятьсот фунтов, вяленое мясо — пятьсот, сухое молоко — столько же… масло, специи — двести, глюкоза — сто, сахар — двести? Сколько у вас пространственных мешков?
Он потряс головой:
— У меня один, на сто пятьдесят фунтов! Даже у богатых магов редко бывает мешок на полторы тысячи!
Он продолжал читать список, всё больше поражаясь:
— Сублимированные овощи — пятьсот фунтов, натрий аскорбиновокислый — десять, запасные доспехи — три комплекта, мантии — три, одежда, бельё, обувь… Вы точно не переезжаете жить? Этого хватит на пять лет!
— Алхимический набор, два запасных, производственная линия пенициллина, линия стрептомицина, по пять тысяч доз каждого, ещё пять тысяч доз вакцины против оспы…
Баренсимо закрыл глаза, потом открыл, снова закрыл и открыл вновь. Даже приняв мысль, что его новый наниматель — воплощённый богач, он не выдержал и пробормотал:
— Может, вы и башню с собой возьмёте?
— Увы, пока она не умеет летать, — невинно развёл руками Грэйт.
Он вздохнул. Когда же, наконец, он достигнет уровня, чтобы поднять башню в воздух? Интересно, существует ли в этом мире аналог легендарного мизерного ядра из прежней жизни…
