— Простите?.. — Грэйт распахнул дверь, застыл на пороге, пробормотал извинение и тут же захлопнул её. Сделав несколько шагов назад, он поднял голову и перечитал вывеску над входом:
«Таверна Майфлауэр».
Ошибки быть не могло — центр городка, именно та самая таверна. Значит, память его не подвела: никакой он не топографический кретин, а уж такое звучное название не спутаешь ни с чем.
Собравшись с духом, Грэйт наложил на себя «Пузырь воздуха» и вновь толкнул дверь. В лицо ударило облако густого, чуть синеватого дыма — словно он шагнул в операционную, где целый день резали плоть электрокоагулятором, а вытяжка давно сломана. Хорошо ещё, что заклинание он отточил до совершенства: вдохни такую гарь без защиты — и минус год жизни.
В самом центре этого удушливого тумана восседал господин Баренсимо, закинув ногу на ногу и с явным удовольствием попыхивая сигарой — один из главных производителей вторичного дыма. Грэйт его понимал: уж лучше курить самому, чем дышать за других.
На коленях у Баренсимо покоился странный инструмент — не то гитара, не то лютня. Он покачивался в такт мелодии, увлекая за собой толпу мужчин и женщин, что плясали вокруг с какой‑то безумной, заразительной радостью.
Когда Грэйт впервые открыл дверь, одна из официанток как раз откинулась назад, опершись спиной о вытянутую ногу Баренсимо, выгнулась дугой и, заметив гостя, лукаво подмигнула ему дважды.
Теперь, морально подготовившись, Грэйт вошёл спокойно. Баренсимо не прервал игру, лишь в короткой паузе между аккордами громко крикнул:
— Хозяин, устраивайтесь где‑нибудь! Здесь отличные багеты и густой суп из ракушек! А баранина — просто чудо. Дальше вглубь, правда, только чёрноносые овцы, пахнут сильнее, но вкус отменный!
Грэйт кивнул, выбрал место у окна, где воздух был чуть свежее, и заказал полфунта хлеба, овощи и порцию баранины.
Ракушек он видеть не желал — по крайней мере, ближайший месяц.
Вскоре подошли Бернард и Сайрила; оба заказали горы еды и с головой ушли в трапезу. Баренсимо же, даже закончив играть, остался в центре внимания: у очага, в самом тёплом месте, он улыбался и беседовал без устали. Грэйт заметил, что официантки сами несли ему еду и питьё, даже если он ничего не заказывал, а собеседники сменялись один за другим — от пышных танцовщиц в ярких платьях до угрюмых людей в капюшонах, от торговцев с огромными мешками до ловких мальчишек‑посыльных и даже воина‑туземца с топором за спиной.
— Вот это да, — тихо пробормотал Грэйт. — Какая поразительная способность ладить с людьми.
Ему и за день‑то поговорить с десятком человек — испытание. На дежурстве, конечно, бывало и больше, но ради дела, ради спасения жизни. А вот просто ради разговоров… нет уж. Лучше бы он в тишине перечитал «Хирургию» или «Неотложную и катастрофическую медицину».
По натуре замкнутый, да ещё и усугублённый врачебной практикой, Грэйт невольно втянул голову в плечи и с облегчением подумал, что на этот раз у него есть проводник. Пусть уж тот и занимается общением.
Когда Бернард наконец отвалился от стола, довольно поглаживая живот (сыта ли Сайрила, Грэйт не знал и спрашивать не решился), Баренсимо подошёл к ним с кружкой мутного эля.
— Хозяин, я всё разузнал. Последние полгода в глубине Нового Континента, то есть от нас и дальше, за триста ли до гор, — ничего необычного не происходило. Дальше сведений пока нет.
Он плеснул немного эля на стол и пальцем начертил схему:
— Отсюда выходят три каравана: один торговый, два — туземные племена, возвращаются домой. С кем пойдём?
Грэйт задумался, провёл рукой по столешнице — и на ней вспыхнула подробная, цветная карта с горами, реками и долинами.
— А если пойдём сами? — спросил он. — По следу господина Трока, прямо отсюда, без проводников?
Баренсимо уставился на карту с завистью и лёгкой тоской. Он тоже владел «Беззвучной иллюзией», но для этого требовались пение, жесты, сосредоточение, да и вызвать можно было лишь розы, птичек или, в лучшем случае, кролика. А тут — одно движение руки, и перед глазами целый мир.
Вот она, сила мага…
Он подавил вздох и стал рассматривать карту внимательнее. Ошибок хватало: где‑то вместо равнины — горы, где‑то болото обозначено как река. Видно, Грэйт ориентировался по растительности: деревья принял за горы, кустарники — за равнину, камыши — за русло. Откуда у него такие сведения, Баренсимо предпочёл не задумываться — иначе зависть задушит.
— Хозяин, если идти напрямик, вот здесь болото. Придётся делать большой крюк…
— Болото? — Грэйт нахмурился. — Кажется, фантомные кони могут пройти и так. Сейчас спрошу Аппу… Да, он тоже говорит, что сможет. Тогда всё в порядке.
— А тут гора. Взобраться можно, но дальше обрыв…
— Не беда, спустимся полётом.
— А скакуны?
— Фантомных можно рассеять, Аппа уменьшится, понесём его с собой.
— В лесу водятся высокоуровневые чудовища. Если их всполошить, будет тяжело…
— Насколько высокоуровневые? — Сайрила наклонилась через стол, её серебристо‑голубые глаза засияли. — Десятого? Пятнадцатого? Я как раз давно не пополняла запасы мяса магических зверей!
Баренсимо лишь развёл руками. С этими магами спорить бессмысленно: кто платит, тот и прав. Он быстро прикинул силы отряда. Нордмарк‑маг девятого уровня, но по мощи ближе к одиннадцатому; Сайрила — вообще отдельная история. Сам он, конечно, не слаб, но раньше водил группы, где был сильнейшим, а остальные — пятого‑шестого уровня. Без каравана и охраны тогда было бы самоубийством.
А здесь — шестнадцатый, девятый, девятый и восьмой уровни, плюс он сам. Пятеро элитных бойцов. Если не нарвутся на семнадцатого или восемнадцатого, можно идти напрямик.
— Хорошо, хозяин, меняем план, — сказал он наконец. — Закупим провизию и снаряжение, а утром, с первыми лучами, выходим прямо в дикую местность. Полдня и ночь на подготовку хватит.
Грэйт молча бросил ему мешочек с золотом.
Весь вечер и ночь Баренсимо метался по городку, скупая всё необходимое. Крупные заказы Грэйт оформил сам — в башне портового мага. Хозяин башни охотно помог девятому уровню, шестикруговому арканисту, подающему большие надежды.
На рассвете, когда солнце только коснулось крыш, четверо путников и олень Аппа простились с огромным дубом у городской окраины и направились в белую пустошь.
Грэйт, Сайрила и Баренсимо ехали на фантомных конях — лёгких, как дым, не оставляющих следов на снегу. Бернард сидел верхом на серебряном олене Аппе, рождённом в степях; тот шагал по насту уверенно, будто по траве.
— Да, да, именно туда! — господин Трока, устроившийся у Грэйта на руках, высунул из‑под мехового плаща блестящую мордочку. — Я помню этот путь! Когда бежал, именно отсюда и ворвался в город!
Грэйт погладил чёрного кота по спине и поднял взгляд. Впереди тянулась бескрайняя равнина, за ней — горы, за горами — путь Линна. По его рассказам, тот прошёл тысячи ли, пересёк реки, перевалил хребты, поднялся на плато. Пусть часто останавливался, изучал, жил среди племён, но на дорогу ушло не меньше полугода.
Если идти напрямик, ускоряясь, они смогут добраться за два‑три месяца. Только выдержит ли Линн до их прихода?..
Солнце поднималось всё выше, заливая светом и их путь, и далёкое западное плато, где высилась гигантская каменная постройка.
В её подземельях, на пятом уровне вниз, по сводчатому коридору неторопливо шла женщина, вся сияющая золотом. За ней следовали служанки, но у входа в тюрьму она остановила их. Коснувшись ладонью стены, женщина заставила камень дрогнуть, словно воду, и вошла внутрь.
— Маг Линн… — произнесла она с мягкой улыбкой, присаживаясь рядом с пленником. — Ты всё обдумал? Только я могу спасти тебя. Скажи «да» — и тебе не придётся становиться жертвой обряда…
