Бернард и воин‑бык Хадиг стояли лицом друг к другу, сжимая оружие. Одновременно повернулись спиной, сделали шаг, другой, потом ещё восемь — и в один миг разом обернулись.
— Вон, на улицу! — крикнул Грэйт.
Больных тут полным‑полно! Где это видано — среди лежачих пациентов устроить грохот, будто кузнецы взялись за молоты? Да и оружие у обоих — одно кость толщиной с руку, другое топорище в рост человека, — если сцепятся, шуму будет не меньше, чем в кузне.
К концу фразы Грэйт спохватился, что он здесь вовсе не хозяин, и голос его мгновенно упал на октаву. Он оглянулся по сторонам:
— У вас ведь есть площадка для поединков, верно?
Семь‑восемь верховных жрецов ответили ему одинаково приветливыми улыбками.
Бернард, почесав затылок, неловко закинул костяную дубину на плечо и направился к выходу из храма. Грэйт, не прекращая лечения, метнул вслед ему магический глаз и, продолжая исцелять больных, наблюдал за происходящим как за живым зрелищем.
Так называемая площадка для поединков оказалась просто открытым пространством перед храмом, без всяких ворот или стен. Похоже, для этих воинов бой — тоже способ угодить богам.
Грэйт подумал об этом и увидел, как оба бойца разошлись, упёрлись ногами в землю и, не тратя времени на приёмы, с грохотом врезались друг в друга. От удара у него даже в висках зазвенело.
Вот уж точно — будто железо куют…
Грохот следовал за грохотом. Под ногами бойцов трескался лёд, снег взлетал осколками и крупинками, осыпая зрителей. Молодой воин, стоявший слишком близко, получил снежной глыбой по лицу, вскрикнул, и кровь тут же залила ему щёку.
Никто не обратил внимания. Даже пострадавший, оттеснённый назад, лишь вытер кровь и снова вытянул шею, чтобы видеть бой. Костяная дубина и длинный топор сталкивались и разлетались вновь, силы казались равными.
Бернард бил и рубил, крутил и колол; топор противника рассекал воздух горизонтально, вертикально, наискось, взмывал вверх. Минуты шли, десять, пятнадцать, — ни один не уступал. И вдруг Хадиг взревел, сделал два яростных взмаха и отскочил:
— Прошу благословения у бога‑быка! Если у тебя есть свои приёмы — не стесняйся, используй!
Магический глаз повернулся, и на световом экране возник образ молодого жреца. Грэйт, закончив последние два заклинания «Удаление болезни», поспешил наружу.
Бернард, заметив его, махнул рукой и крикнул:
— Не надо! Сам справлюсь!
Хадиг выставил правую ногу вперёд, пригнулся, опустил голову, сжал топор обеими руками — поза готовящегося к рывку зверя. В трёх шагах от него молодой жрец вынул серебряный рог, поднёс к губам и изо всех сил протрубил.
Низкий, протяжный звук, похожий на бычье мычание, прокатился над площадкой. Грэйт по привычке активировал «Обнаружение магии» и увидел, как из рога разливается тусклый чёрный свет, окутывая Хадига.
Мышцы бойца вздулись, кожа потемнела, стала плотнее — стандартное усиление, отметил про себя Грэйт. Но в медитативном зрении он различил ещё и тень — тёмное облако, вытянувшееся вперёд и образовавшее по бокам топора два призрачных рога.
Что это ещё за фокус… — подумал он.
Хадиг ринулся вперёд. Первые шаги были обычными, но на последнем земля под ним дрогнула. Грэйт прищурился: в духовном зрении от ног бойца разошлись волны, прошли по земле и ударили в Бернарда. Тот на миг сбился с ритма.
Неужели… «Военное попрание»? — мелькнуло у Грэйта. — Да, очень в духе бога‑быка.
Пока Бернард приходил в себя, топор уже летел ему в голову. В последний миг варвар взревел, и от его крика воздух задрожал. В медитативном зрении человеческая фигура вспыхнула пламенем, а чёрные волны и рябь отлетели прочь.
Бернард перехватил дубину обеими руками и поднял её навстречу удару.
Грохот был такой, что воздух содрогнулся. Топор взвился, описал дугу и вновь пошёл в сторону, словно колесо.
До цели оставалось полметра, когда по обе стороны топора вырвались два изогнутых, бычьих рога‑тени, один спереди, другой сзади, направленные прямо в грудь и спину Бернарда.
— Осторожно! — одновременно вскрикнули Грэйт и Сайрила.
Грэйт уже держал в руке готовое «Защиту от дальнего удара», но варвар не стал уклоняться. На конце его дубины вспыхнуло ослепительное сияние; он поднял голову и издал рёв, от которого дрогнул воздух.
Хадиг пошатнулся, будто натолкнулся на невидимую стену. Светлая вспышка сорвалась вниз, и в тот же миг вокруг Бернарда проявился силуэт зверя. Призрачные рога ударили в него и отскочили, а зверь повернул голову, щёлкнул челюстями и перекусил их, как сухие ветки.
Бернард, окутанный сиянием, пошёл вперёд, вращая дубину, словно крылья мельницы. Его сила, скорость, выносливость — всё возросло. Если прежде он был на уровне девятого ранга, то теперь тянул уже на десятого.
— Самостоятельное исступление? — тихо пробормотал господин Баренсимо. Он подошёл к Грэйту и шёпотом спросил:
— Ваш спутник уже овладел самостоятельным исступлением? И даже способен использовать дух зверя?
Грэйт развёл руками:
— Давным‑давно. Без этого, по словам старика Моргана, ему бы и на Новый Континент путь был заказан.
Баренсимо промолчал.
Бернард, опираясь на силу исступления и звериного духа, вскоре прижал Хадига к обороне. Наконец вождь племени быков сам вышел на площадку, держа две костяные дубины.
— Дзинь! —
Дубины скрестились над его головой, зажимая оружие Бернарда. Вождь кивнул и улыбнулся:
— Доблестный воин, ты победил. Ты доказал свою силу. Твоя мощь сравнима с лучшими из воинов Белого Орла.
То есть до Золотого Орла не дотянул, да? — мысленно хмыкнул Грэйт. — Сколько же у вас этих золотых орлов?
— Воины Золотого Орла — сильнейшие в стране Орла, — без колебаний ответил вождь. — Их всего двенадцать. Каждый носит золотое копьё, дарованное богом Орла, и пару золотых крыльев. Ни больше, ни меньше.
— А если кто‑то погибнет?
— Тогда выбирают нового из воинов Белого Орла. Пока длится благоволение бога, сила Золотых Орлов не исчезнет.
Божественные воины? Или просто обладатели артефактов, дающих силу? — размышлял Грэйт. Но важнее было другое: если дойдёт до конфликта, хватит ли у него сил противостоять таким?
Он огляделся:
— Среди вас есть воины уровня Золотого Орла?
Вожди рассмеялись. Вождь племени красных соколов выступил вперёд, гордо подняв голову:
— Я сам способен сразиться с одним из них.
— В нашем племени есть двое, кто может противостоять Золотому Орлу, — спокойно добавил вождь быков.
Вождь чёрных пантер не остался в стороне:
— Нас немного, но и у нас найдутся двое сильнейших! К тому же наш бог‑пантера сам способен убить двух Золотых Орлов, если пожелает!
Бог‑пантера? — удивился Грэйт.
До сих пор ни один из встреченных им богов — ни богиня источников, ни божество войны, ни духи племён красного камня, белой берёзы, северных оленей или бобров — не вмешивались лично. Максимум — отвечали на молитвы жрецов, словно автоматы, выдающие заранее вложенные чары.
Даже то, что у племени оленей ежегодно рождался и приносился в жертву священный зверь, дарующий силу, уже казалось чудом.
Я бы на их месте ни за что не согласился! — подумал он.
Бог‑бык, похоже, тоже лишь наделял силой, но сам не являлся.
— Так ваш бог‑пантера может лично сражаться? И какие ещё боги способны на это? — спросил Грэйт, искренне заинтересовавшись. Он переводил взгляд с одного верховного жреца на другого, будто надеясь, что кто‑нибудь прямо сейчас вызовет божество и покажет бой.
Хотя, пожалуй, без войны между племенами такого не дождёшься…
— Почтенный гость, если вы посетите наше племя, сможете увидеть бога‑пантеру собственными глазами, — сказал верховный жрец пантер, поклонившись. — Сейчас он ведёт наших сильнейших воинов против Девы‑Чумы, поэтому не может явиться. Мы собрались здесь, чтобы найти способ остановить заразу и вернуть бойцов в строй.
— Значит, он…?
— Он живёт в горах неподалёку. Могущественная чёрная пантера, которую мы почитаем уже многие поколения.
Вот как, настоящий священный зверь, — понял Грэйт. — Неудивительно, что способен сражаться сам.
Он перевёл взгляд на жреца быков. Тот покачал головой:
— Наш бог‑бык — священный белый бык. Когда‑то, когда мы скитались по пустошам, он явился и привёл нас на эту плодородную землю.
И вы поклоняетесь ему с тех пор? — спросил Грэйт глазами.
Жрец гордо кивнул:
— Когда мы надеваем его шкуру, шлем из его черепа и бьём в барабан из его костей, он откликается на наш зов, даруя урожай, храбрость и силу.
Ну, вы победили… — мысленно простонал Грэйт. — То есть у вас культ призыва духа зверя через жертвоприношение?
Он едва не поперхнулся от абсурдности происходящего. В памяти всплыла легенда о пастухе и небесной деве, где старый бык велел снять с него шкуру, чтобы взлететь на небо.
Из‑за спин зрителей выступил верховный жрец племени Великой Реки. Он молча сделал несколько жестов, и за его спиной поднялся блестящий поток воды.
Под шум струй из него возникла человеческая фигура, сотканная из водяных брызг.
— Наш бог — это первый вождь племени, — произнёс жрец. — Когда река вышла из берегов и грозила смыть наши дома, он бросился в воду, и поток вдруг остановился, вернувшись в русло. С тех пор он стал единым с рекой и хранит нас.
— В трудные времена он поднимает воды и изгоняет врагов. Если бог Чумы явится к нам, наш бог сразится с ним до последнего!
Прекрасно, — подумал Грэйт. — Тотемные боги, боги‑предки, священные звери… полный набор!
