— Вес этой крольчихи… пять целых и одна десятая килограмма.
— Пять и две.
— Пять с половиной! Ого, жирная! Жаль, что заражённое мясо нельзя есть — а то бы из неё вышел славный ужин.
— Эта — четыре с половиной. Хм… разница больше десяти процентов. При таком разбросе результаты вообще можно считать достоверными?
— И сколько же им давать?.. Для взрослого — сто миллиграммов в день, для детей от трёх до двенадцати — пятьдесят, до трёх лет — двадцать пять. Так кто‑нибудь скажет мне, сколько нужно кролику? Двадцать пять миллиграммов? Не многовато ли?
— Перекормить — точно беда выйдет… Какая у йодида калия летальная доза? Не знаю… Что, теперь ещё и токсикологию ставить? Хотя… если съесть в три‑пять раз больше, вроде ничего страшного не будет…
Старейшина Фахим, Юдиан и Анайри Лингэ распределили между собой сто двадцать четыре кролика и по одному виду эльфийского снадобья. Каждый записывал состояние, дозу, раскрывал пасть зверьку, вливал лекарство, потом бросал его в клетку и относил в отдельное помещение.
— Грэйт, ты закончил? Надо уже заносить зверей в крольчатник!
— Подожди минуту! — крикнул Грэйт, потом, поколебавшись, решился:
— Новорождённый ребёнок весит от двух целых семи десятых до пяти килограммов, трёхлетний — от двенадцати с лишним до шестнадцати. Разница огромная, а дозу в книгах всё равно пишут одну — двадцать пять миллиграммов. Значит, небольшой перебор не страшен!
— Кормим!
Сто двадцать кроликов равномерно распределили по двум комнатам. В одной на пол насыпали пыль и мусор, собранные на эльфийском кладбище; после проверки «драконьим глазом», заклинаниями и испытаний в облачной камере уровень заражения признали слабым.
Во второй старейшина Фахим торжественно вынес эльфийский обломок лука и пару двулезвийных клинков. Положил их в центр комнаты — металл сверкал так, что Сайрила сморщила носик:
— Фу‑у‑у…
Драконы любят всё блестящее, но этот блеск им неприятен.
— Хорошо. Разделите кроликов по комнатам, кормите и поите по расписанию, наблюдайте, — Грэйт, наконец, закончив с последней партией, выпрямился и отряхнул руки. — Никаких исцеляющих чар и прочих вмешательств. Эксперимент длится до тех пор, пока в средней по заражению комнате, в контрольной группе — то есть у тех, кто не получает лекарство, — не погибнет первый зверёк.
Эти слова заставили эльфов побледнеть. Грэйт виновато поклонился и ушёл в лабораторию писать план.
Доказать защитный эффект йодида калия — если он вообще есть — было лишь началом. Впереди ждало ещё много работы.
Четыре часа. Восемь. Двенадцать. День. Два.
Дыхание кроликов слабело, а лицо старейшины Фахима мрачнело.
— Ещё нельзя закончить?
— Когда же конец всему этому?
— Они умирают! Я каждый час, каждую минуту слышу их крики!
— Подождите, — Грэйт стоял перед ним, не отводя взгляда. — Нужно дождаться, пока различие станет очевидным. Чем меньше животных мы используем, тем надёжнее должны быть данные. Первая смерть — лучший момент завершить опыт.
Наконец, в средней зоне заражения один кролик захрипел, изрыгнул кровь и затих. Старейшина почти бегом ворвался внутрь, накрыл источники скверны и вытащил всех зверей.
— Что теперь?
— Без лечения, — спокойно ответил Грэйт. — Продолжайте кормить и поить, фиксируйте состояние.
— Даже без исцеления?!
— Нельзя. Силу заклинаний невозможно выровнять, это исказит результат.
Фахим зажмурился, сделал вид, что ничего не слышит, и сердито ушёл. Смотреть, как страдают живые существа, было против его натуры, но спорить с Грэйтом он не мог — тем более сам утвердил его руководителем эксперимента.
Шли дни. Наблюдение, записи, кормление, вода. Старейшина мрачнел, видя, как Грэйт, невозмутимый, лишь отмечает показатели, взвешивает, измеряет температуру, а умерших кроликов уносит, препарирует, замораживает, заносит в журнал.
Через месяц Грэйт сидел под древним деревом у круглого стола, держа толстую тетрадь. Вокруг собрались все участники. Он раздал сводные листы.
В зоне среднего заражения, в контрольной группе, из двенадцати кроликов десять умерли за неделю, остальные — к десятому дню.
У получавших эльфийские снадобья: в первой группе за две недели погибло семь, во второй — девять, в третьей — шесть.
А среди тех, кому давали йодид калия, за тот же срок умерли лишь трое.
В зоне слабого заражения результаты оказались ещё лучше. В контроле за две недели погибли четверо, к концу месяца — девять.
Первая группа снадобья — один за две недели, всего пять за месяц; вторая — два и семь; третья — ни одного за две недели, четыре за месяц.
А у кроликов, получавших йодид калия, за две недели не умер ни один, за месяц — лишь один.
— Полная победа! — беззвучно произнесла Сайрила, глядя на Грэйта, и, потрясая листами, воскликнула: — Всё ясно! Лекарство Грэйта защищает лучше любого эльфийского! Дядя Юдиан‑а‑а!
Она подняла лицо, улыбнулась. Все эти дни Юдиан помогал ей с тренировками, наставлял Бернарда, даже боролся с Аппой — она всё это видела и теперь, хоть и не могла сопровождать его в заражённые земли, искренне желала ему удачи.
— Когда пойдёшь в эльфийские глубины, не забудь принять лекарство Грэйта!
— Я бы рад, да он столько не приготовит, — буркнул Юдиан.
Грэйт лишь развёл руками. Из двадцати фунтов свежей морской капусты можно было добыть всего сто миллиграммов йода — хватало лишь на кроликов. Его собственные запасы еле покрывали нужды опыта. А чтобы снабдить Юдиана?
— Дай мне пару дней, я схожу к морю и добуду!
Отсюда до побережья было не меньше тысячи километров. Грэйт взлетел на древней лозоптице и, мчась во весь дух, через три дня достиг моря.
— Сколько ты пробудешь в тех землях? — спросил он.
— Минимум полмесяца, — ответил Юдиан, не задумываясь. — Войти, сразиться, исследовать, запечатать — если управимся за две недели, это будет чудо. Так что приготовь запас — человек на десять‑пятнадцать, на полмесяца.
Пятнадцать человек на пятнадцать дней — двести двадцать пять доз. По двадцать фунтов морской капусты на каждого… больше двух тонн.
У Грэйта потемнело в глазах. Юдиан скрестил руки и усмехнулся:
Вот тебе расплата! За то, что тянул время, мучил кроликов, заставил меня тащить пятисотфунтовый свинцовый доспех в заражённые земли!
Теперь твоя очередь страдать. Иди, ныряй, добывай, мой, режь, толки, жги, растворяй и вари лекарство — сам, от начала до конца.
Грэйт понял, какая участь его ждёт. Сайрила, ничего не подозревая, с тревогой посмотрела на него:
— Грэйт, морская капуста слишком тяжёлая? Не беда, я помогу!
Она уже собиралась прыгнуть в воду, но он поспешно остановил:
— Подожди… дай мне подумать…
Он был благодарен за её готовность, но понимал: даже с её помощью тяжесть труда не уменьшится. Нужно было придумать иной путь.
— Сайрила, отведи меня под воду. Найди самую большую капусту.
— Есть!
Она схватила его за руку и, всплеснув, нырнула. Грэйт, дыша под заклинанием, следовал за ней всё глубже, в темнеющую толщу, в подводный лес.
Он ухватился за широкие, скользкие, влажные листья гигантской капусты, сосредоточился и мысленно обратился к ней:
— Здравствуй. Я пришёл с просьбой… Попробуй вот это.
Он достал маленький флакон с раствором йодида калия, прижал к листу и снял пробку, позволяя жидкости соприкоснуться с тканью растения.
— Прошу, впитай как можно больше… в десять раз больше, в сто, сколько сможешь. Силу, что потребуется, я возмещу тебе…
Морская капуста не шелохнулась, и в мысленном поле не возникло ни малейшего отклика. Пот струился по лбу Грэйта; ему до боли хотелось ущипнуть упрямое растение.
Ах, как же трудно разговаривать с водорослями! Неужели у них и правда столь примитивный разум?
Попробуем ещё раз.
— Здравствуйте…
— Здравствуйте…
— Здравствуйте…
— Здра‑а‑вствуйте…
Да уж, скорость общения — как у молнии, подумал он с иронией, но не сдался. Терпеливо продолжал налаживать контакт, направляя волю, пробуждая в растении отклик, ведя его к нужному изменению.
Такова была основа искусства жрецов Природы — умение говорить с зелёным миром, направлять рост и превращения.
Но заставить откликнуться столь простое, громоздкое существо, как морская капуста, оказалось делом изнурительным.
Держись, великий друид Грэйт.
