В зале «Изумрудной диадемы» лорд Риплей, охваченный нетерпением, вылетел прочь, словно пущенная стрела.
Только что Владыка Грома передал ему свинцовый ящичек — но разве это был просто ящик? Для него, алхимика до мозга костей, это была святыня, мечта всех, кто когда‑либо касался философии превращений.
Что есть высшая цель алхимии?
Превращение камня в золото.
Преображение стихий.
Дар превращать ничтожные, дешёвые металлы в благородное золото.
Сколько умов сгорело в этом поиске, сколько жизней истаяло, сколько обманов и самообманов было совершено ради этой мечты!
Некоторые уже почти достигали цели — умели выделять золото из раствора, гордо заявляли, что свершили чудо. Но в конце концов золото оставалось золотом: оно всегда было там, лишь переходило из одной формы в другую.
Растворено ли оно в кислоте, осаждено ли из сплава — оно не исчезало и не рождалось вновь.
И не только золото: серебро, медь, латунь, все элементы мира — неизменны. Даже если проникнуть в самую глубину атома, алхимики не могли поколебать их сущность.
А теперь — этот крошечный, толщиной в дюйм, с пустотой посередине, величиной всего с кольцо, свинцовый ящик.
В нём — горстка пыли, едва заметная.
Стоило Риплею в своём мысленном мире приоткрыть крышку и коснуться её силой духа, как он ощутил:
внутри вещество кипит, вращается, излучает невидимые лучи —
и непрестанно превращается в другие элементы!
Если бы этот процесс можно было воспроизвести… Разве не стало бы возможным создавать золото? И не только золото — любой элемент, какой пожелаешь!
Лорд Риплей горел нетерпением. Он чувствовал, как содержимое ящика меняется с каждой секундой, как его становится всё меньше.
Каждое слово, сказанное Владыке Грома, отнимало у него драгоценные мгновения исследования, лишало частиц бесценного материала.
Он не стал тратить время на прощания — даже не пошёл к двери, а попросту выпрыгнул в окно. К счастью, окна башни находились под контролем духа Башни Небес, иначе стекло разлетелось бы сверкающим дождём осколков.
Лорд Штайнер, хранитель «Преграды Пространства и Времени», хоть и не впал в безумие, как алхимик, тоже был потрясён. Эти невидимые, но смертоносные лучи будили в нём жгучее желание понять их природу.
Он ясно представлял: когда вещество, излучающее такие лучи, станет известно шире, легионы магов — от мастеров до легендарных — бросятся его изучать.
И тогда простые, надёжные, экономные защитные заклинания станут насущной необходимостью.
По словам юного Грэйта, эти лучи губительны для живого: даже маг высшего ранга не выдержит их воздействия.
А ведь вырастить мага — дело трудное, и Магический совет не мог позволить себе терять учеников.
Архимаг Байэрбо и его спутник стояли по стойке смирно, провожая легендарных магов.
Когда те скрылись, Владыка Грома обернулся, бросил каждому по свинцовому ящику и, чуть прищурившись, произнёс:
— Мы должны немедленно начать исследования.
Архимаг Байэрбо выпрямился, будто поражённый током:
— То, что прислал Грэйт, — чрезвычайно важно! Особенно эти разные виды излучений… Мы разберём их одно за другим, выясним, почему вещество испускает лучи.
— Осторожнее, — негромко напомнил Владыка Грома. — Вы читали его трактат. Используйте все средства защиты: магических големов, тайные глаза, всё, что есть. Я не хочу слышать, что кто‑то из вас пострадал.
— Да, учитель!
— Обязательно, учитель!
Оба архимага ответили в унисон.
Шутка ли — девятнадцатый уровень боевого воина едва не погиб, вдохнув лишь пылинку этого вещества. Что уж говорить о магах, чьи тела куда слабее!
Если бы они пострадали, Владыка Грома не пощадил бы их даже после смерти.
— Ускорьте работу. Когда будете писать Грэйту ответ, хочу видеть хотя бы первые результаты.
— Учитель, мы уже идём в лабораторию!
Они сорвались с места и исчезли.
Внизу каждый заперся в своём крыле, приказал ученикам возвести свинцовые стены и двери, наложить магические барьеры, выставить големов у входа.
И с головой ушёл в бесконечные опыты — ел и спал прямо в лаборатории.
Взвешивание.
Разделение.
Измерения.
Вот эта горсть пепла — не единый элемент, нужно очищать, снова и снова!
Дни сливались в одно. Если бы не необходимость спать по восемь часов, маги давно бы забыли, где утро, а где ночь.
А наверху Владыка Грома закрыл глаза и вновь погрузился в свой внутренний мир.
Грэйт преподнёс ему редчайший дар.
Когда‑то, во время странствий, он приближался к эльфийскому заповеднику, но был изгнан ещё на подступах. Тогда он не достиг легендарного уровня и не мог противостоять стражам‑друидам.
И всё же бурлящая сила, исходившая из тех земель, навсегда запечатлелась в его памяти.
С тех пор не проходило дня, чтобы он не вспоминал: разумные существа способны создать вещество, равное по мощи самой природе!
Такое же вещество существовало и на Острове Вечного Союза, хотя в меньших масштабах. Но туда и подступиться было невозможно.
Позднее, когда он летел над Новым Континентом, участвуя в охоте на полубога‑туземца, он вновь ощутил ту же силу — в сердце тропических лесов, где бушевала энергия, способная стереть даже легенду.
И кто бы мог подумать, что Грэйт сумеет убедить эльфов и добыть образец прямо из центра того шторма!
Даже заключив ящик в свой мысленный мир, Владыка Грома чувствовал, как изнутри рвётся наружу неукротимая мощь.
Если столь малая крупица такова, что же творится в самом сердце эльфийского заповедника?
Из ящика исходили лучи — разные, непохожие: лёгкие и тяжёлые, стремительные, как свет, и медленные, как свинец.
Все они несли одно общее свойство — опасность.
Грэйт писал, что на окраинах происходят взрывы, ранящие даже воинов высшего ранга, а в центре буря способна уничтожить легендарного мага.
Даже в дальних зонах заражения пребывание без защиты вызывало странные болезни.
Владыка Грома с сухим щелчком закрыл крышку и запечатал ящик. Затем постучал по столу и повысил голос:
— Господин Хомункулус, покажите мне карту. Найдите в окрестностях пика Игор горы с прочными породами, без водных жил и рудных залежей. Особенно — без магических кристаллов.
— Слушаюсь, достопочтенный Владыка Грома, — отозвался из хрустального шара голос духа Башни Небес. — Поиск начат. В радиусе ста ли от пика Игор отмечены подходящие вершины. Прошу взглянуть.
— Исключи те, что уже разрабатываются.
— Исключи вершины с башнями магов.
— Исключи…
С каждым новым условием на трёхмерной карте гасли огни.
В конце остались лишь две горы:
Пик Мегран, в тридцати ли к юго‑востоку, невысокий, поросший травой и деревьями;
и пик Амбот, к северо‑востоку, крутой и отвесный, с гнездом золотых орлов на вершине и без единой пещеры на склонах.
— Вот он! — указал Владыка Грома. — Отметь Амбот. Там я устрою лабораторию.
Подготовь тысячу квадратных метров свинцовых плит толщиной пять сантиметров, двадцать квадратов — толщиной в сантиметр, метр свинцового стекла, пять големов высшего класса, сто граммов золотой фольги…
Он продиктовал длинный список.
Хомункулус молчал, пока тот не закончил, затем ответил:
— Принято, достопочтенный Владыка Грома. Всё будет доставлено к восьми вечера, расходы спишем с вашего годового бюджета. Подтвердите разрешение.
— Нельзя ли раньше?
— Увы, часть материалов требует обработки. Восемь вечера — самый ранний срок.
— Хорошо. Подтверждаю.
К восьми часам вершина пика Игор уже тонула в ночи. Большинство магов разошлись, спустившись на маленьком поезде в город; лишь немногие трудоголики оставались в лабораториях.
Владыка Грома проверил доставленные материалы, убрал их в личное пространство и направился к пику Амбот.
Облетев его кругом, он нашёл на трети высоты узкий грот и вошёл внутрь.
Касаясь стены силой духа, он размягчал камень, продвигаясь всё глубже — метр, два, десять, пятьдесят…
Пока не создал просторную пещеру, достойную лаборатории.
Выпустив големов, он начал устанавливать свинцовые плиты.
Вдруг обернулся:
— Кто здесь?
— Кристин… ты тоже выбрала это место? — донёсся знакомый голос.
В проём вошёл лорд Риплей с двумя големами.
— Я подумал, что эта пещера как раз подходит для опытов.
— Я тоже так решил, — отозвался Владыка Грома.
А с другой стороны горы, с лёгкой усмешкой и ноткой усталости, прозвучал третий голос:
— Похоже, мы все пришли к одной мысли…
