— А‑а‑а!
— А‑а‑а!
— Э‑э‑э…
— О‑о‑о…
— Нет, не так, — Грэйт нахмурился. — Рот приоткрыт, губы растянуты, язык прижат к нижней челюсти. Ещё раз: э‑э‑э…
После того как Аппа успешно обрёл человеческий облик, у Грэйта прибавилось забот — он стал его учителем речи.
Сайрила могла бы заняться этим и сама, и Бернард тоже, но только Грэйт по‑настоящему понимал, как устроены человеческие органы речи: как управлять зубами, языком и губами, как направлять дыхание, чтобы получались нужные звуки.
Разумеется, обучение не обходилось без исследований. Снимки — рентген, томография — стали делом привычным; кардиограмма и вовсе висела на нём почти круглые сутки.
Кровь он бы тоже с радостью взял, да возможности пока не позволяли.
— Старейшина! — Грэйт снова явился к старейшине Фахиму. — Анализ хромосом Аппы уже готов?
— Почти, почти, — Фахим вытирал пот со лба; глаза его покраснели от усталости. Он возился с электронным микроскопом, и работа эта была не из лёгких. Хромосомы серебролуной лани куда сложнее, чем у какой‑нибудь мушки‑дрозофилы.
Эти переплетённые нити, спутанные, как клубок кошачьей пряжи, только в сотню раз хаотичнее… Сколько же их там, сколько?
Тяжкое это дело.
К тому же прежние результаты мало помогали. Месяц назад старейшина уже изучал хромосомы Аппы, когда тот был ещё в облике серебролуной лани.
Разница между тем и нынешним образцом была очевидна — даже невооружённым глазом.
— …Наблюдения под электронным микроскопом показывают: при обращении магозверя в человеческий облик хромосомы претерпевают значительные изменения. Следовательно, превращение — это не только смена силы, но и преобразование самой формы жизни… — диктовал Грэйт, записывая выводы старейшины.
Он долго писал, потом остановился, вздохнул и добавил:
— «Остаётся неясным, изменятся ли хромосомы вновь, если после обращения магозверь вернётся к исходной форме. Этот вопрос требует дальнейших наблюдений…»
Аппа, когда же ты снова станешь серебролуной ланью? Понимаю, тебе нужно время привыкнуть к человеческому телу, но ведь сколько можно тянуть…
Из‑за того что Аппа не мог стабильно возвращаться в звериный облик, единорог Хилло вынужден был жить в соседнем лесу — ждать, ждать без конца.
Что может связать единорога, умеющего лишь ржать, и ребёнка, который ещё не научился говорить? Даже с переводчиком им не о чем было беседовать. А Грэйт не мог вечно служить посредником.
Аппа, если ты не научишься быстро менять облик туда и обратно, девица, что тебе по сердцу, уйдёт от тебя!
Исследования и обучение Аппы явно обещали быть долгими. Да и изучение хромосом магозверей — дело чисто теоретическое, непонятно, принесёт ли когда‑нибудь практическую пользу.
Когда работа зашла в тупик, Грэйт решил вернуться к другому прерванному проекту — исцелению кровопотери.
Он выделил из заклинаний «Клонирование» и «Регенерация» отдельные модели, испытал их десятки раз и выбрал пять наиболее перспективных.
Добавив к ним внешние контуры — силовые, стабилизирующие, пусковые, — он создал пять вариантов нового заклинания.
Старейшина Фахим проверил их и подтвердил: структура верна, опасности обратного потока или взрыва нет. Тогда Грэйт засучил рукава и приступил к испытаниям.
— Экспериментальный кролик номер один, забор крови.
— Кролик номер один, заклинание «Кроветворение‑1», пуск!
— Кардиограмма стабильна… давление без изменений…
— Подсчёт кровяных клеток… без сдвигов…
— Ну как? — Айси Мюэгэ, помогавшая ловить и кормить кроликов, нетерпеливо заглянула ему через плечо. — Получилось? Нет? Почему?
— Не спеши, сестра, — Грэйт мягко отстранил её ладонью. — Это лишь первый вариант и первый кролик. Каждое заклинание нужно испытать на целой группе. Давай‑ка ещё одного.
Первый вариант он проверил на двадцати кроликах — поровну самцов и самок. Половине просто применил заклинание, другой половине после него ввёл физиологический раствор.
Со вторым вариантом поступил так же. Потом с третьим, четвёртым…
Пять серий, сто кроликов. Мониторы сердечного ритма и давления выстроились в ряд, словно световые панели на мостике корабля.
К счастью, у Грэйта уже был медитативный внутренний ядро‑приёмник, способный автоматически собирать и анализировать данные. Иначе он бы изнемог, глядя на сотню кардиограмм подряд.
Но через час после наложения заклинаний результаты всех пяти серий оказались одинаковыми: объём крови и число клеток не изменились.
Первый опыт полностью провалился.
Почему?
Грэйт нахмурился, задумался, потом, покусывая перо «Бесконечных чернил», начал записывать:
«Причина неудачи 1: дифференцировка стволовых клеток требует времени, одного часа недостаточно.
Причина 2: сила заклинания не достигла костного мозга.
Причина 3: энергия не сумела точно нацелиться на кроветворные клетки.
Причина 4: отсутствовали необходимые условия для их развития…»
— Сестра Мюэгэ, прошу, присмотри за кроликами. Корми, пои, если кто заболеет — запиши обязательно.
— Хорошо! А сколько их держать?
Хороший вопрос. У людей созревание кроветворных клеток занимает около трёх дней. У кроликов, с их быстрым обменом, возможно, меньше.
— Пусть будет трое суток, семьдесят два часа, — решил он. — Дольше нельзя, иначе новые клетки, появившиеся естественным путём, исказят данные.
— Поняла! Кормить кроликов — пустяки! — Айси Мюэгэ радостно потёрла ладони.
Грэйт улыбнулся и продолжил записи:
«Чтобы уточнить причины неудачи, следует изменить условия эксперимента и повторить попытку…»
Он провёл в кроличьей комнате сутки, наблюдая показатели через два, шесть, двенадцать и двадцать четыре часа — никаких изменений.
Пять раз брал кровь у сотни животных, пять раз считал клетки под микроскопом — к концу едва держался на ногах.
— Почему я до сих пор вручную делаю мазки и считаю клетки? Почему не создам заклинание для подсчёта крови одним касанием? — стонал он, глядя на окуляр.
Но поздно жалеть о лени. За пару часов новое заклинание не изобретёшь, даже ему это было не под силу.
После сна он всё же занялся разработкой. На основе прежних исследований — «Определения крови II», измерений калия, натрия, кальция и насыщения кислородом — он за три дня медитации в Изумрудном Сне создал нужное заклинание.
Теперь оставалось понять, можно ли как‑то наглядно подтвердить, что оно действительно стимулирует кроветворение.
Эксперименты in vitro? Но где взять сами стволовые клетки? Прокалывать иглой кости кроликов, добывая костный мозг?
Он представил себе визг, удары лапами, укусы — и по спине пробежал холодок.
Да, он был магом тринадцатого круга и мог усыпить хоть сотню зверьков одним «Успокоением» или «Сном», но перспектива выкачивать костный мозг из десятков тел вызывала отвращение.
Нет, нужен иной путь. Более прямой.
В красном костном мозге, конечно, есть стволовые клетки, но не только они…
Точно! Пуповинная кровь! В ней тоже есть кроветворные клетки, и добыть её куда проще. У кроликов высокая плодовитость — достаточно собрать пуповины после родов.
Грэйт воодушевился, бросился в крольчатник, обошёл клетки раз, другой, третий…
— Сестра Мюэгэ, почему они не приносят потомства?
— Так это же ты велел рассадить самцов и самок, — удивилась Айси Мюэгэ. — Если позволить им плодиться без меры, через пару месяцев они съедят весь лагерь!
— Э‑э… тогда выпусти несколько пар, пусть размножаются. Скажи, сколько детёнышей бывает в помёте?
— Три, четыре, шесть — по‑разному. Ты что, и этого не знаешь? Какой же ты жрец Природы? — покачала она головой и пошла соединять клетки.
Грэйт каждый день наведывался, надеясь, что самки вот‑вот окотятся.
— Ну когда же? Ещё не родили? Что значит — не сезон? — Он хлопнул себя по лбу. — Точно! «Розовая книга»! Где моя «Розовая книга»? Я ведь взял её, когда уезжал из Нивиса, или нет?!
Он вихрем влетел в комнату, зарывшись в сундук с книгами. Когда Сайрила вошла, увидела лишь торчащие из‑под крышки длинные ноги и спину, исчезающую в груде томов.
— Грэйт, что ты там делаешь? Что ищешь? Неужели вещь, которую нельзя было положить в пространственный мешок?
— Ищу «Розовую книгу»…
— Что?!
— Сайрила, выслушай! Это не для меня! Я могу всё объяснить!
