Грэйт, навьюченный каменными плитами, шкурами магических зверей, костями, рогами и прочими диковинными носителями знаний, возвращался в драконье логово своего шурина. Вёз его лично Васка.
— Почему у вас ни одной нормальной книжки нет… хоть бы тетрадь бумажную, — ворчал Грэйт, сидя у него на спине и торопливо перелистывая записи.
Каждый каменный блок из его пространственного хранилища был для человека сродни целой стене — такой, что можно обложить ею десяток этажей башни. Шкуры магических зверей, даже если их разрезать на семь-восемь частей, всё равно оставались огромными — на каждой можно было бы спать, как под одеялом. Чтобы прочесть надписи, приходилось идти по коже с востока на запад и обратно. А рога — длиннее, чем у старейших единорогов Леса Изобилия, твёрдые, острые, с прозрачными кончиками; один такой рог можно было бы использовать как копьё для верхового боя.
Словом, каждая запись была богата содержанием, но и чудовищно громоздка, а для человека — просто мучение.
— Так ведь неудивительно, — лениво отозвался Васка, обернув голову и покосившись на Грэйта, а потом — на Сайрилу, что, положив подбородок ему на плечо, весело рассматривала записи вместе с человеком.
Как же раздражает… Но, увы, старший брат не может просто перевернуться в воздухе и стряхнуть этого нахального парня вниз.
— Бумага, — продолжал он, — это же бумага! Стоит коснуться — рассыплется, стоит черкануть когтем — порвётся. Даже если хранить бережно, пока достанешь — останется лишь горсть трухи.
— Погоди, — удивился Грэйт. — А что значит «бережно хранить»?
— Ну как же, в сокровищнице, конечно!
У Грэйта дёрнулся уголок рта. Он живо представил себе книгу — хоть с кожаным, хоть с деревянным, хоть с позолоченным переплётом, — брошенную в драконью кучу сокровищ. Потом дракон ложится на неё, ворочается, спит десятки, а то и сотни лет, перекатывается, пока монеты не вдавятся между чешуек… Какая бы ни была прочная бумага, без мощного зачарования она превратится в пыль. А зачаровать можно лишь особый материал, прошедший обработку ещё на стадии изготовления.
Что ж, придётся смириться. У драконов свои привычки — и записи они ведут по‑драконьи, для себя. Человеку остаётся только радоваться, что вообще может их читать, и готовиться к долгой борьбе с этими «архивами».
Впрочем, способов у мага всегда хватает: можно подняться в воздух и смотреть сверху, можно использовать «орлиный взор», можно развернуть духовное зрение…
Когда Васка доставил Грэйта и спутников к своему логову, он сделал небольшой крюк и высадил их у склада.
Дракон наблюдал, как Грэйт носится между хранилищами, раскладывая материалы, потом перебирается в соседнее помещение и снова вытаскивает что‑то новое. Васку прямо распирало от зависти:
Магические кристаллы! Огромные, больше его когтя, сияющие чистой энергией!
Мифрил, адамантит, яшмовая сталь — редчайшие руды, насыщенные силой!
И всё это — дары благодарности от Гулда и Ктекаруты!
Он ведь тоже сражался на поле боя, тоже лечил раненых, тоже рисковал жизнью… Почему же ему ничего не досталось? А этот человек пробыл наверху всего несколько дней — и уже вернулся с целыми горами богатств!
— Эй, поторапливайся! — крикнул Васка. — От исхода моей ставки теперь всё зависит от тебя!
— Не волнуйся! — Грэйт весело махнул рукой. — После этой поездки у меня всё встало на свои места. Твой проект скоро запущу, ничто не задержит!
Он совмещал лечение местных жителей с экспериментами. Используя зверей и низших магических существ, Грэйт проводил опыты по внедрению и изменению генов: вставлял по одному‑двум фрагментам хромосом, что требовало куда меньше сил и шло гораздо быстрее. Успехи росли, смертность подопытных падала.
Постепенно он выстроил систему: какие фрагменты подходят волчьим тварям, какие — медвежьим, какие — травоядным; на какую хромосому лучше вставлять, сколько энергии требуется, сколько фрагментов выдержит существо определённого уровня.
Собрав горы данных, Грэйт всё увереннее чувствовал себя в деле преобразований. От низших магических зверей он перешёл к средним, затем — к человекоподобным расам. Когда земля ожила и трава вновь пошла в рост, он уже приступил к высшим существам.
— Пожалуй, всё готово, можно начинать, — сказал он и велел облачному гиганту Руму включить связь в логове. Затем торжественно сообщил Васке:
— Можешь выбрать сотню своих подданных и вызвать их на преобразование. Хотя, для надёжности, возьми сто пятьдесят… или больше.
— Так скоро? — удивился Васка. Он думал, что из трёх лет, отведённых на подготовку, Грэйт потратит хотя бы два на исследования, оставив последний год для практики. А тот управился за один!
— Ты только начинаешь обращать подданных? — раздался рядом звонкий, золотистый голос. Васка резко повернул голову и насторожился:
— Сафри, ты чего здесь? Как твои собственные подданные? Пришёл шпионить?
— Я уже двадцать преобразовал! — гордо заявил золотой дракон Сафри, высоко задрав голову и облетев Васку полукругом. — Новообращённым нужно время привыкнуть к силе, развить дары драконьей крови. Ты ведь знаешь. Если начнёшь только сейчас — сколько им останется на обучение?
— А ты сам сколько собираешься обратить? — холодно спросил Васка, и гребень на его спине встал дыбом. — Двести? Триста? Или больше? Чем слабее подданные, тем меньше шанс успеха. Преобразуешь сотню — сколько из них погибнет?
— Правда? — прозвенел лёгкий, как звон хрусталя, голос. Издалека, из клубка радужного света, донёсся женский смех. Оба дракона одновременно обернулись.
— Флавия!
Они тут же умолкли, перестали коситься друг на друга и расправили чешую, стараясь выглядеть как можно величественнее.
Из сияния выплыла стройная кристальная драконица, прозрачная, словно изо льда, с фиолетовыми вертикальными зрачками. Она перевела взгляд с серебряного на золотого:
— Что вы затеяли? С чего вдруг решили обратить столько подданных?
— Мы… исследуем, — поспешно ответил Сафри. — Хотим найти способ делать это быстрее и с меньшими затратами. Чем больше подданных, тем крепче власть над землями, тем меньше хлопот.
— Но ведь успех низок, — мягко нахмурилась Флавия. — И сил тратится немало… Я сама едва смогла обратить десяток, больше крови просто не вынесу. Магическую энергию ещё можно восполнить, а кровь — нет, слишком опасно.
— Вот потому и нужно исследовать, — подхватил Сафри. — У меня уже есть кое‑какие результаты. Как раз собираюсь провести новую серию обращений. Флавия, хочешь посмотреть?
— Можно? — удивилась она. — Разве это не твой секрет?
— Для прекрасной леди у меня нет тайн, — галантно склонился золотой дракон, делая приглашающий жест. Потом, приподняв голову, бросил на Васку вызывающий взгляд:
— А ты? Осмелишься взглянуть?
— Почему бы и нет. Всё равно свободен, — ответил тот. От вызова соперника не откажешься — иначе подумают, что струсил.
Три дракона поднялись над Небесным городом и спустились на земли Сафри. По его приказу десять подданных — кабанолюды, ящеры и великаны — выстроились в ряд, каждый держа на цепи по магическому зверю.
— Великий хозяин, благодарим за дар силы! Мы отплатим верностью!
— Вашу преданность я принимаю, — торжественно произнёс Сафри. В присутствии возлюбленной и соперника он расправил крылья и взмахнул когтем. — За вашу службу я наделю вас мощью и кровью, подобной моей. Встаньте в круг и примите обращение!
Он рассёк коготь, и капли крови упали в белоснежный, словно из яшмы, сосуд, покрытый переплетающимися магическими линиями. Те вспыхнули, и кровь закипела. В сосуд влили кровь магических зверей; жидкость вспухла, побурлила, стала густой и прозрачной, наполнившись тяжёлым дыханием драконьей силы.
— Смотри, Флавия, — с гордостью сказал Сафри. — Это мой новый метод: усиливает силу крови в десять раз. Значит, на то же число обращений тратится лишь десятая часть.
Он взмахнул лапой, и кровь из сосуда взвилась в воздух, разделилась на двадцать потоков и упала в двадцать магических кругов, окутывая существ внутри.
Через мгновение подданные завыли. Их тела то раздувались, то сжимались, они били себя в грудь, катались по земле…
— Успех меньше трети, — тихо заметил Васка, поражённый, но не показавший виду. — Если так пойдёт, от твоих сильнейших подданных скоро ничего не останется.
— А у тебя? — не остался в долгу Сафри. — Ты ведь только начинаешь. Сколько выживут у тебя? Сколько сил потратишь? Осмелишься показать леди?
— Почему бы и нет! — рявкнул Васка. — У меня смертность точно не будет такой!
Он расправил крылья и взмыл в небо. Ветер свистел в перепонках, а в сердце звучала одна мысль:
Будущий зять, держись! Всё теперь на тебе!
