— Грэйт, высиживать яйцо ужасно скучно… Лежишь, не двинешься, и всё…
— Хочешь, я устрою тебе полный набор связи? Поболтай с тётушкой, развейся. Теоретически самки‑драконы во время инкубации не обязаны всё время лежать — можно и прогуляться, и поохотиться.
— Грэйт, это всё равно невыносимо скучно… Тётушка сказала, что выходить можно, но лучше оставаться рядом с яйцом, чтобы чувствовать, как оно меняется.
— Если рядом с яйцом тебе тоскливо, я пришлю несколько томов магических трактатов. Используй время с пользой — вдруг выучишь ещё одно‑два заклинания?
— Грэйт…
Иногда Грэйт уже не понимал, кто именно высиживает яйцо — Сайрила или он сам. Когда она работала рядом с ним, они проводили вместе целые дни, но говорила она мало, всё время была занята. Теперь же, когда переселилась в свой временный драконий насест, чтобы заняться кладкой, болтала без конца.
Она рассказывала обо всём: о работе, о трудностях учёбы, о каждом пустяке, связанном с яйцами, о малейших изменениях, что замечала за день.
Клянусь небом, он ведь уже приставил к ней двух помощников! Один — маг школы превращений, следящий за изменениями силового поля, драконьего дыхания и внутренней структурой яиц драконов и магических зверей. Второй — жрец Природы, ведущий записи о развитии эмбрионов и изменении их жизненной ауры, сверяя всё с контрольной группой.
Двое! Целых двое! Они должны были и беседовать с ней, и отвечать на все вопросы — этого более чем достаточно. Но Сайрила всё равно цеплялась именно к нему, делилась каждой мелочью, каждым наблюдением. И, признаться, это было даже приятно.
Если бы она вдруг замолчала на целый день, Грэйт, пожалуй, почувствовал бы пустоту.
К тому же за семь‑восемь дней высиживания характер Сайрилы заметно изменился: она стала спокойнее, сосредоточеннее, не такой шумной и порывистой, как прежде. И, что особенно радовало, её магическая чувствительность явно возросла.
— Грэйт! — радостно прозвучал её голос из передатчика. — Кажется, я начинаю ощущать, как меняются яйца!
— Правда? — оживился он.
— Да! — в трубке зашуршали чешуйки, и Грэйт почти видел, как она восторженно кивает. — Я чувствую этих малышей! Они растут, дышат, впитывают энергию… Когда они рядом со мной, между нами будто возникает связь, и тогда они развиваются лучше.
— Ты уверена, что именно связь помогает им расти?
— Конечно! Они вдыхают моё дыхание, впитывают мою силу, превращают её в свою. Потому и крепнут! Я чувствую, что эти яйца выведутся существами на целую ступень сильнее своих братьев и сестёр.
— Вот как! — Грэйт не смог скрыть удивления. — Тогда нужно тщательно изучить природу твоего дыхания и колебания силы вокруг тебя. Возможно, в этом кроется разгадка.
— А что мне делать?
— Ничего, — твёрдо ответил он. — Просто продолжай высиживать и наблюдай. Остальное поручим другим.
Он задумался. Является ли присутствие драконьего дыхания необходимым условием для успешного выведения яиц? Если да, то все дальнейшие опыты, включая хромосомное усиление, придётся проводить прямо в гнёздах.
Но если даже родная тётка Сайрилы не позволяла племяннице приблизиться к своему гнезду, то как убедить драконов впустить туда магов?
Грэйт быстро заносил мысли в журнал, строчка за строчкой, и спросил:
— Сайрила, если бы кто‑то пришёл в твоё гнездо, чтобы провести хромосомное усиление яиц, ты бы смогла это стерпеть? Не вызвало бы раздражения?
— Хм… — послышалось тихое шуршание, будто она улеглась и взмахнула хвостом. — Немного, но терпимо. Главное, чтобы они не задерживались и не шумели с магическими кругами, а то это ужасно раздражает.
Понятно. Даже притворяясь, что высиживает, она не любит, когда её тревожат. А если бы речь шла о собственных яйцах, любая драконица, вероятно, бросилась бы в ярость.
Следовательно, прежде чем приступать к усилению, нужно накопить достаточно данных, доказывающих пользу эксперимента. Иначе заставить драконов поступиться своей природой невозможно.
Но как убедить их? Ведь драконьи звери, в отличие от истинных драконов, не обладают разумом. Что должно произойти, чтобы драконы поверили: опыт действительно способен изменить судьбу потомства?
Разница между драконом и зверем определяется в краткий миг после вылупления — сумеет ли детёныш принять в себя наследие рода. Если да — он становится разумным существом; если нет — мозг сгорает, и перед миром остаётся лишь бездумный зверь.
Грэйт долго ломал голову, не находя решения. К счастью, время позволяло: цикл исследований был рассчитан на месяцы. Он собирал сведения, расспрашивал драконов.
Выяснилось, что яйца драконьих зверей носят от двух месяцев до полугода, а высиживание длится от полугода до трёх лет. У истинных драконов сроки ещё длиннее — полный цикл, как у драконицы Ализ, от кладки до вылупления, занимает годы.
Пока же можно было использовать псевдодраконов, ящеров и других магических существ для предварительных опытов.
— Сравните сильных и слабых магических зверей, — распорядился он. — Посмотрите, чем различаются их хромосомы. Какие участки особенно активны? Если материала хватит, измерьте массу тела, объём мозга, при необходимости проведите вскрытие.
Стоило Грэйту отдать приказ, как целая группа магов — особенно некроманты, соскучившиеся по анатомии, — с воодушевлением бросилась к работе.
Через два месяца на стол Грэйта лег отчёт.
— У детёнышей с более сильным контролем магии мозг развит заметно лучше, — докладывал некромант. — У особей одного вида разница в массе мозга достигает трёх процентов.
— А влияние общей массы тела исключили? — уточнил Грэйт. — Ведь более сильные особи обычно и крупнее.
Перо, парившее рядом, замерло. С вершины дубового посоха поднялись шестнадцать листьев‑сенсоров, обращённых к докладчику. Тот спокойно кивнул:
— Да, поправка внесена. После коррекции по весу фактическая разница в массе мозга превышает двадцать процентов.
Грэйт невольно вытер пот со лба — уж больно велика разница. Некромант продолжил:
— Отличается и структура извилин. У тех, кто лучше владеет магией, поверхность мозга больше почти наполовину. Следовательно, развитый мозг напрямую связан со способностью понимать и управлять магией.
Это было логично: чем совершеннее мозг, тем сильнее разум и дух. Но как стимулировать такое развитие?
— Мы обнаружили, — выступил старейшина Элвин, — что усиление некоторых хромосомных участков способствует росту мозга. Исследуя яйца магических лягушек и ящеров, мы выделили несколько точек, ответственных за развитие нервной ткани. Правда, не факт, что они подойдут для драконов.
Грэйт кивнул. При создании драконьих вассалов они уже находили участки, дающие способность к отдельным драконьим заклинаниям и усиливающие дух, но то были взрослые существа. Усиление же эмбрионов могло лишь укрепить врождённую магию, не даруя разума.
— Подумайте, — сказал он, — как доказать, что наши опыты способны повысить шанс пробуждения у вылупившихся дракончиков?
— Проводить опыты на яйцах драконьих зверей? — тихо возразил серебряный дракон Андрэ. — Бесполезно. Засохшее семя не даст плода.
Драконица Ализ кивнула:
— Зверь остаётся зверем…
— А если дать зверю душу дракона? — не унимались некроманты.
— Бесполезно, — ответили им. — Это будет всего лишь кукла, движимая душой. Истинная душа рождается лишь пройдя путь от жизни к смерти, взрослея в утробе и вызревая в яйце.
— Тогда, может, поместим душу дракона прямо в яйцо зверя? — не сдавались маги из Черновороньего болота.
Драконица Тана нахмурилась, задумалась и наконец произнесла:
— Возможно… хотя я не знаю, где взять такие души. Подайте заявку, попробуйте.
Грэйт не питал особых надежд, но неожиданно Небесный город одобрил прошение. Вместе с разрешением пришло и предложение:
…возможно, вам стоит отправиться в Драконий Могильник.
