Сказать «мгновение» — и то будет слишком долго: Сайрила рывком схватила Грэйта и, не оглядываясь, бросилась прочь. Правой рукой она потянула его за собой, телом подалась вперёд, а левую уже обвила вокруг его талии, одновременно оттолкнувшись от пола.
Раздался гулкий треск — и они, сплетённые в одно целое, словно стрела, вылетели из башни мага.
В ту же секунду внутри башни пронзительно завизжала сирена — «пи‑пи‑пи‑пи», тонкая, режущая, отчаянная. С верхнего этажа до самого подземелья она пронзила воздух, будто стальной штырь, вонзённый в самое сердце башни.
Грохот, звон, топот — некроманты и маги с верхних этажей, наперебой, в панике бросились к выходу.
Это был дракон.
Дракон времени!
Та самая сила временного потока, против которой никто в башне ещё не знал, как обороняться.
Разве не видели, как маг Нордмарк случайно задел её краем мантии? И хотя лишь подол коснулся потока, ткань исчезла без следа! Что уж говорить, если кто-то попадёт под удар целиком — кто поручится, что не растворится, как та мантия?
— Бежать!
— Всё бросай! Эксперименты, записи — к чёрту, спасайся!
— Пусть хоть башня взорвётся, лишь бы живыми остаться!
— И не вздумайте колдовать! — кто-то крикнул. — Кто знает, что сотворит магия, если её исказит сила времени!
Башня погрузилась в хаос. Некроманты, раскинув руки, позволяли своим скелетам подхватывать их под мышки и выносить наружу. Иллюзионисты швыряли вперёд големов, и те, подхватив хозяев, прыгали из окон, скользя вниз. Заклинатели, смелее прочих, вызывали фантомных коней и, вскочив в седло, мчались прочь.
На верхних этажах, где обитали маги стихий, времени на реакцию было чуть больше — и смелости тоже. Они распахивали окна, и, сопровождаемые гулом взрыва воздуха, вылетали наружу.
— Отлетим подальше — потом уж «Падение пера» наложим! — кричали они. — Главное — уйти подальше!
Долгое время царила неразбериха.
Когда дракон времени Сэйнс наконец пришёл в себя, вокруг остались лишь сбитая с ноги туфля, несколько костей — то ли голени, то ли ступни, — да пара черепов, беспомощно крутящихся в углу.
Живых существ не было. Только перед ним лежали два драконьих яйца, а где-то выше, на нескольких этажах, теплились слабые следы жизни —, вероятно, лабораторных зверьков.
Сэйнс моргнул.
— Маг Нордмарк? Нордмарк?.. Где все?
Он повернул голову — сверху послышался треск, звон, грохот, будто рушились балки, сыпалось стекло, кое-где даже вспыхивали крошечные взрывы.
Ах да, — вспомнил он, — я ведь сейчас в драконьем облике. Мы же договаривались: не принимать его в башне — места мало, высоты не хватает, стены не выдержат.
Сэйнс опустил взгляд на своё тело и поспешно уменьшился, потом ещё раз, пока не вернулся в человеческий облик.
От него мягко разошлась волна временной силы, осторожно обогнув два яйца. Она скользнула по потолку, стенам, полу, по перевёрнутым столам и разбитым шкафам.
Через мгновение всё выглядело так, будто ничего не случилось: трещины исчезли, мебель стояла на своих местах, даже пыль осела.
Да, удобно владеть силой времени. С ней не стоит плакать над пролитым молоком — оно само вернётся в чашу.
Снаружи раздался вопль:
— А‑а‑а!
Один из некромантов рухнул лицом в землю — два скелета, державшие его под руки, исчезли.
— Вернитесь! — завопил он. — Я больше не буду жаловаться, что у вас кости кривые! Не бросайте меня!
— Не паникуйте! — донёсся чей-то голос. — Это обратный поток времени! Господин Сэйнс всё восстановил!
— Значит, можно возвращаться?
— Наверное…
— Господин Сэйнс? Дракон времени Сэйнс? Мы можем войти? Там безопасно?
Сэйнс, расправив плечи, вновь посмотрел на яйца.
Ах, как же прекрасен этот миг — когда в реке времени поднимается волна, накрывает тебя с головой и уносит в сияние. Хотелось смотреть снова и снова.
Он убедился: это яйцо действительно пробудило истинное имя. Оно осознало себя.
Да, дракончик был слаб, едва выбрался из скорлупы, съел лишь половину её, выглядел болезненно, и шансов выжить у него почти не было.
Сэйнс перевёл взгляд вдоль течения времени.
Как и ожидалось, маги выхаживали детёныша, лечили, кормили мясом чудовищ, но через несколько месяцев он всё же умер. Из тела поднялась слабая, но целая драконья душа, и чьи‑то сухие руки бережно приняли её в ладони.
Он погиб. Не успел ничего совершить, не прожил даже юности.
Но — это был дракон. Настоящий дракон!
Из драконьего яйца вылупился истинный! Такого не бывало за всю историю рода — ни за тысячи, ни за десятки тысяч лет.
Даже если вложить душу дракона в яйцо, прежде никогда не удавалось породить живого.
Если этот метод сработал, пусть даже породил калеку, — он всё равно указал верное направление.
Достаточно лишь совершенствовать, исправлять, искать — и однажды этот путь позволит павшим драконам возродиться, вернуться в новом облике, свободными от тлена и срока жизни. Тогда драконицы не будут с тоской ждать, пока из долгожданного яйца вылупится лишь бездушный зверь.
Неудивительно, что даже столь слабое создание возмутило воды времени. Его рождение — веха, знак, что путь найден.
— Это яйцо… нет, этот дракон — успех! — Сэйнс вихрем сорвался с места, подлетел к Грэйту и схватил его за грудки мантии. — Вот она, дорога! Истинная дорога! Если идти по ней, можно вывести здоровых, сильных детёнышей!
— Э‑э‑эй! — Грэйт замахал руками и ногами. Сайрила всё ещё держала его за талию, и он стоял под углом, почти падая. Едва успел остановиться, как Сэйнс снова налетел.
— Отпусти! Дай мне выпрямиться! Говори, когда я стою прямо!
Он вырвался, отдышался, встал на землю. Сэйнс смотрел на него с таким жаром, что в серых глазах исчезли песочные часы, а вместо них отражались десятки образов Грэйта — юного, взрослого, старого, стоящего у башни, в больнице, под звёздами. Они сменяли друг друга, росли, старели, превращались в дракона и вновь в человека.
Грэйта пробрала дрожь.
— Господин Сэйнс… вы что делаете? Вы листаете все мои возможные будущие?
Он понимал: каждое его решение рождает новую ветвь, и если дракон вмешается, изменит хоть крупицу — всё пойдёт иначе.
Он отступил шаг, ещё шаг, пока спиной не упёрся в грудь Сайрилы. Дальше некуда.
Сэйнс нетерпеливо спросил:
— Что вы собираетесь делать дальше? Каков ваш план? Быстрее, рассказывайте!
— Э‑э… — Грэйт вспотел. В голове у него был лишь общий замысел, но под взглядом дракона всё вылетело.
Он махнул рукой, подзывая нескольких некромантов, прятавшихся за углом:
— Этот проект теперь под их руководством! Архимаг Вадим, изложите господину Сэйнсу дальнейший план, пусть даст совет!
Глаза Вадима вспыхнули. Он шагнул вперёд. Бумаг и записей при нём не было, но как один из руководителей Черновороньего болота, он знал всё наизусть.
— Наше намерение, — начал он, — изменить структуру драконьего яйца, чтобы оно лучше принимало душу дракона. Есть два направления: первое — укрепить яйцо целиком, чтобы выдерживало более мощную душу; второе — усилить определённые хромосомы, отвечающие за развитие мозга, чтобы повысить умственную силу будущего дракона…
Сэйнс слушал, нахмурившись. Его взгляд блуждал по сторонам, не задерживаясь на Вадиме.
Грэйт, наблюдая, подумал с грустью: по всему видно, что этому архимагу не суждено стать легендой. Столько лет труда — и всё впустую.
Но дракон не отвернулся. Выслушав, он вдруг решительно направился к башне. Сделал несколько шагов — и остановился.
— Где яйца?
— Вон там, напротив! — поспешил ответить Грэйт. — Пойдёмте, господин Сэйнс, посмотрите сами. Мы будем рассказывать, а вы наблюдайте за ними.
И они вместе направились к залу, где покоились драконьи яйца, сиявшие мягким светом времени.
