Тонкость духовной силы вырабатывается лишь со временем.
Владыка Грома назначил Грэйту особое упражнение — начать с самого простого: использовать старые фильтры из лаборатории, чтобы не пропадало добро. На каждом из них оставались осадки после опытов с изменяющимися веществами — пыль минералов, порошок костей, измельчённые растения и множество прочих частиц, происхождение которых Грэйт и представить не мог.
Он должен был силой духа отделять эти крошечные остатки один за другим, а затем тончайшими нитями сознания протягивать их сквозь ячейки фильтра, вытягивая даже те мельчайшие крупинки, что могли бы пройти сами. От грубого к тонкому — от сетки в восемьдесят ячеек до сотни, от марли к шёлку, от шёлка к бумаге. Когда бумажные фильтры перестали справляться, Грэйт придумал собственный способ.
Он стал работать с бактериями.
Стоило вынести чашку Петри на воздух и оставить на несколько дней — и она покрывалась пёстрым ковром микробов. Грэйт разворачивал духовную силу, различал виды и терпеливо отделял их:
— Это кишечная палочка… а это холерный вибрион… вот палочка Коха… золотистый стафилококк… а это…
Каждый найденный образец он обволакивал силой духа, переносил в чистую чашку, аккуратно помечал и принимался за следующий. Так, шаг за шагом, он сортировал микроскопический мир. После первой серии опытов ставил чашки в разные условия, наблюдая, как растут колонии.
— Ах, снова примесь… значит, наблюдение было недостаточно точным, — бормотал он, возвращаясь к работе.
Первый день дался тяжело: за час он успел выделить лишь несколько сотен бактерий и к концу занятия едва держался на ногах. На десятый день — уже три‑четыре тысячи. Через несколько суток в чашках поднимались крошечные грибовидные колонии. К двадцатому дню он научился разворачивать сознание шире, улавливать отклик между родственными бактериями и, опираясь на ясный мысленный образ, поднимать сразу целые группы одинаковых клеток.
Владыка Грома приготовил для ученика целую серию упражнений, собрав всё, что сам когда‑то проходил. Но Грэйт, завершив начальный курс, заявил, что нашёл собственный путь, и перестал приходить на занятия.
Когда учитель заглянул в лабораторию и увидел на стерильном столе десятки стеклянных чашек, где переливались колонии всех цветов, он лишь усмехнулся:
— Что ж, этот способ тебе действительно подходит.
И как же подходил!
Точность можно было проверить по чистоте культур, скорость — по тому, остались ли в исходной чашке разноцветные примеси.
— Но знай, — заметил Владыка Грома, — при таком подходе сила духа станет тонкой, но не широкой и не крепкой. В лаборатории это не беда, а вот на поле боя — слабость. Не хватит напора, не хватит мощи. Когда закончишь этот цикл, приходи, я дам новое задание.
Грэйт сжал губы и кивнул. Впрочем, у него уже зрела иная мысль.
Раз нужна сила — будет сила! Раз нужна вспышка — будет вспышка!
Он решил искать больных магических зверей, особенно существ высокого ранга, и силой духа наблюдать их болезни, а затем одним рывком очищать тела от заразы. Чем быстрее — тем лучше. Пусть даже придётся пробиваться сквозь их защиту и магический панцирь. Если духовная сила способна проникнуть сквозь оборону и завершить работу прежде, чем зверь успеет понять, что произошло, — разве это не доказательство силы и стремительности?
— Так что, — наставлял Владыка Грома, — не спеши с продвижением. Отшлифуй духовную силу. На семнадцатом уровне ты уже стоишь у порога легенды, а при переходе к легендарному рангу, когда тело начинает становиться элементом, особенно важна мягкость и чистота духа.
Архимаг Филби, стоявшая рядом, согласно кивнула:
— Учитель прав, Грэйт. Моё собственное продвижение до девятнадцатого уровня стало возможным лишь благодаря тонкому контролю над духовной силой. Хотя, конечно, понимание мира и собственного тела не менее важно.
Её успех держался на двух открытиях.
Первое — осознание биотока в теле: после того как Грэйт указал ей на этот путь, страх перед элементаризацией плоти исчез, и она смогла следовать естественному течению энергии.
Второе — наблюдение электронов и их потока. Увидев их, она научилась направлять духовную силу вглубь клетки, управляя мельчайшими изменениями.
— Учитель, старшая сестра, я понял… — Грэйт послушно кивнул, хотя в душе стонал. Не спешить с продвижением? Да разве это зависит от желания! Когда исследование завершено и воля мира откликается, продвижение приходит само собой.
— Кстати, — спросил Владыка Грома, — как продвигается твоя работа? Есть ли трудности?
Грэйт глубоко вдохнул. Его исследования о размножении драконов продвигались медленно: после каждого опыта приходилось ждать, пока вылупятся яйца, чтобы понять, верна ли гипотеза. А даже самое быстрое, белое драконье яйцо требует больше года на инкубацию.
— Мы ищем особые точки, — начал он, — усилив которые, можно сделать детёнышей крепче и повысить шанс пробуждения. Но у драконов слишком много хромосом, даже у птенцов слишком много сверхъестественных точек. Проверять каждую по отдельности почти невозможно, да и образцов не хватает…
Даже новорождённый дракон имеет сотни таких точек. Какие из них отвечают за силу тела, какие — за стойкость духа, способного выдержать наследие рода, а какие — за развитие мозга, чтобы передача знаний не сожгла его?
— Если бы решающей была одна точка, — продолжал он, — понадобилось бы не меньше сотни яиц для опытов и контроля. А если их несколько, десяток комбинаций… тогда я…
Он осёкся, схватился за голову и чуть не ударился ею о стену. Владыка Грома слушал с улыбкой, не перебивая, а архимаг Филби мягко заметила:
— У меня как раз появилась мысль.
— Правда? Какая?
— В моих последних опытах, — она подняла левое предплечье, показывая светящиеся точки, — те сверхъестественные узлы, что вспыхивают при каждом заклинании, по‑моему, связаны с базовой духовной энергией. Попробуй заставить драконов колдовать и посмотри, какие точки загораются каждый раз.
— Понял… попробую на птенцах или молодых, у них меньше точек, легче проследить зависимость.
Он тяжело вздохнул: снова придётся обходить семьи драконов, уговаривать, объяснять.
— И, сестра, — добавил он, — подгони‑ка и свою лабораторию. Нужно определить, какие точки у разных драконов совпадают. Без твоего секвенирования мы не продвинемся.
Лицо архимага Филби померкло. Работа действительно шла медленно: хромосомы драконов были слишком многочисленны и сложны. Команда в её лаборатории трудилась без отдыха, но это было каплей в море.
Грэйт собрал столько драконов, столько образцов! Даже ограничившись теми точками, что использовались для вливания силы в драконьих воинов, они до сих пор не завершили измерения.
— Может, есть способ ускорить процесс? Или привлечь ещё людей?
— Где же их взять? — устало ответила она.
Все, кого можно было задействовать в башне магов, уже работали на пределе: по двенадцать часов в день, заменяя купанием заклинанием очищения.
— Тогда, может, отправить часть образцов в Нивис? — предложил Грэйт.
Филби покачала головой:
— Нельзя. У нас с драконами договор — образцы не покидают Острова Драконов. Да и нивисские маги неопытны, испортят половину материала.
— Что же делать?
— Подумать… может, найдём способ повысить эффективность.
Они оба погрузились в раздумье. И прежде чем нашли ответ, дверь распахнулась, и вбежала Аннивиия — её длинная коса подпрыгивала от волнения.
— Учитель! Учитель! — воскликнула она. — Посмотрите, что у нас получилось!
