Архиепископ Ногра из храма Воина — так в Нивисе именовали храм Владыки Битв — уже давно следил за Грэйтом. Ещё тогда, когда тот служил простым стражником в Хартланде, в руки Ногры попала рукописная брошюра «Первая помощь на поле боя». Копии её быстро разошлись по всем храмам Воина, и имя автора запомнили надолго.
Не один лишь он — в каждом храме Воина установилось негласное согласие: Грэйт Нордмарк оказал нам немало благ; если однажды он попросит помощи, мы обязаны откликнуться.
Так этот юноша, шатаясь между удачей и безрассудством, добрался до Нивиса. Он занялся делом общественного здравия, и храм Воина встретил его с доброжелательством. Когда в городе вспыхнула холера, архиепископ сам прибыл с целителями, чтобы помогать в лечении. Позднее появились чудеса вроде «динамической карты сердца», заклинания прямого разряда и новых способов повышения шансов рыцарей на продвижение — всё это жрецы Воина старались освоить с усердием, достойным подвига.
Благодаря столь добрым отношениям в больнице Оуксов постоянно дежурили несколько низших и средних жрецов Воина: работали, учились, перенимали новейшие методы лечения, созданные магом Нордмарком. А если что-то не удавалось понять — всегда можно было написать в башню мага через канал больницы и Магического совета.
Заклинания, придуманные Нордмарком, становились всё сложнее. К примеру, магия кроветворения — настолько трудная, что во всём храме лишь сам архиепископ сумел её освоить. До того, чтобы превратить её в божественное таинство, получить печать благословения и позволить остальным жрецам пользоваться ею через дар Воина, было ещё бесконечно далеко.
Слишком трудно.
Впрочем, обучение этим заклинаниям оставалось частным соглашением между храмом и магом Нордмарком. А вот изучение нового метода медитации — совсем иное дело. Это уже вопрос принципа: считать ли человека человеком или лишь слугой и вассалом божества.
Но как быть, если в больнице один за другим продвигаются в рангах целители‑маги, а вслед за ними — и жрецы Природы? Зависть — чувство живучее. И вот уже некоторые жрецы Воина начинают шептать себе: Попробую лишь немного, всего чуть‑чуть…
Объектом их поклонения оставался, конечно, сам Воин. Но разве есть причина, по которой его кости, мышцы и сосуды не могли бы быть… человеческими? Ведь если божественное воплощение Воина подобно обычному бойцу, то именно так он и способен постичь состояние каждого воина и ниспослать им благодать.
Так, уговаривая себя и оправдывая дерзость, они начали менять образ медитации. И вдруг почувствовали: поток божественной силы стал свободнее, благословение — ощутимее. Удар кулаком — и на коже вспыхивает кроваво‑железный свет, воздух взрывается от звука.
— Хей‑я!
Один рассказал другому, тот — третьему. Когда до архиепископа Ногры дошли слухи, в больнице и среди дежурных жрецов уже с десяток человек попробовали новый способ.
— Заклинания Совета, — вздохнул Ногра, сидя перед архимагом Карлайлом, — всегда были доступны всем, кто готов заплатить цену. Никто не запрещал их изучать. Но медитация — другое. Прежде чем храм Воина начнёт осваивать её массово, нам следует обсудить это с Советом… и спросить у мага Нордмарка, нет ли в этом скрытой опасности.
Архимаг Карлайл едва удержался от улыбки. Он сам был шестнадцатого круга — и архиепископ теперь тоже. Формально равные: Ногра представлял храм Воина, он — Совет и Громовой Рог. Но по сути Карлайл говорил от имени старшего брата‑учителя Грэйта, который уже перерос его на целый уровень. Что тут скажешь — печаль иронии.
Когда‑то, при первой встрече, Карлайл был магом четырнадцатого круга, а Грэйт — всего лишь новичком, загнанным Светлым орденом в угол. Тогда Карлайл явился как спаситель, сияющий и непоколебимый.
Он собрался с мыслями и ответил серьёзно:
— Совет всегда придерживался принципа открытого обмена знаниями. Медитация мага Нордмарка опубликована в виде журнала, уже отпечатано две с половиной тысячи экземпляров. Храм Воина может изучать её свободно — Совет не возражает.
Разумеется, Совет был бы только рад, если бы каждый жрец Воина освоил магическую медитацию. Книги продавались открыто; храм мог лишь решить — покупать ли их и распространять. А уж как именно жрецы будут практиковать — их личное дело.
Другое дело — если им потребуется наставление автора: тогда придётся платить за обучение.
Архиепископ Ногра понимал правила. На этот раз он прибыл не с пустыми руками — привёз фляги святой воды и целебные зелья в дар Совету. Карлайл, не глядя, велел ученику принять дары и с вежливой улыбкой сказал:
— Если возникнут вопросы, мы можем передать их магу Нордмарку через канал Совета. Но лучше письменно — расстояния велики, а личная беседа обошлась бы слишком дорого.
Ногра остался доволен. На следующий день длинное‑предлинное письмо ушло по каналу Башни Небес и легло в руки духа башни мага Грэйта.
Грэйт только вздохнул:
— Вот это да… письмо или медицинский отчёт?
В нём были перечислены все жрецы, испробовавшие новую медитацию, описаны их методы, изменения духовной силы, приложен даже старый вариант храмовой медитации. Может, ещё и священное писание приложить?
Он заставил себя дочитать до конца — по объёму письмо тянуло на две магистерские диссертации. Затем взял перо и ответил:
«Я не слишком знаком с догматами храма Воина и не могу судить, безопасно ли изменять медитацию, основанную на вере.
Если позволите моё невежество, я хотел бы спросить совета у старейшин культа Природы и у знакомых мне эльфов».
Архиепископ лишь развёл руками — отказать было невозможно.
Новость о том, что храм Воина осваивает новую медитацию, быстро заинтересовала старейшин Природы и эльфов. Старейшина Нокс и его жрецы попробовали метод с живым интересом. Аннивиия вовсе заменила прежний способ и вскоре сообщила Грэйту:
— Мне кажется, в потоке Природы стало легче удерживать собственное «я», якорь сознания прочнее. Для нас это благо.
Юдиан и принцесса Нориль тоже присоединились к опыту. Эльфийская медитация обычно строится на связи с Изумрудным Сном, где дух растворяется в природе. Но если при этом знать человеческую анатомию, можно добиться удивительных результатов.
Грэйт, выслушав все похвалы и догадки, написал архиепископу ответ:
«Достопочтенный архиепископ Ногра!
Я обратился к старейшинам Природы и двум легендарным эльфам — все они подтвердили пользу нового метода.
Однако поклонение Природе и служение Войну различны, и я не смею утверждать, что мой способ безвреден для ваших жрецов.
По моим скромным представлениям, если Воин — божество, то он, несомненно, отличается от человека. Быть может, он — воин легендарного третьего ранга и выше, с более мощными мышцами, крепкими костями, сильным сердцем и гибкими сосудами.
Потому, создавая мысленный образ Воина, стоит опираться на изучение телесного строения высокоуровневых бойцов».
Он удержался от соблазна приписать излюбленные в старых романах фразы вроде «кожа — как броня, мышцы — как сталь, кровь — как ртуть», ограничившись мягким намёком: может быть, наблюдение за телом опытных воинов окажется полезным.
А уж делать ли это с помощью некромантов или пройти обследование в медицинском центре Башни Небес — пусть решают сами.
Архиепископ, получив письмо, признал доводы разумными. Но благоразумие требовало осторожности: он собрал все наблюдения, приложил ответ Грэйта и отправил копию в Главный храм, где служили легендарные жрецы и воины. Пусть ломают головы они.
Как же завидно магам… — думал он. — И жрецам Природы тоже. Им позволено пользоваться этой медитацией без ограничений. Хоть бы и нам разрешили — пусть частично…
Хотя, пожалуй, соседний храм Источника вряд ли сможет воспользоваться ею.
А уж что говорить о Светлом ордене по ту сторону пролива! Что они почувствуют, увидев эту медитацию?
Тем временем журнал «Жизнь» Грэйта тихо распространялся за морем. Великий инквизитор бил кулаком по столу:
— Кощунство! Кощунство! Един лишь Владыка Света — истинный Бог! Его облик непостижим и неизмерим, ему можно лишь поклоняться!
— Кто дерзнёт описывать божественный лик в человеческом образе — всех на костёр!
