Многократные проколы — невозможно. Абсолютно невозможно.
Ради одного эксперимента колоть бедного кролика десятки, а то и сотни раз? — Грэйт решительно возражал: такого не будет. Никогда.
Он и без того знал технику люмбальной пункции до последней мелочи, не нуждался в «тренировке на живом». А вот его ученикам‑целителям следовало бы попрактиковаться.
— Учитель, так… вот так вводить иглу? — Аннивиия прижимала кролика одной рукой, другой держала тонкий стальной инструмент; лицо её было напряжено, как струна.
Грэйт спокойно кивнул:
— Да, именно так. Сначала согни тело животного как можно сильнее. Если бы это был человек, он лёг бы на левый бок, обняв колени, — чтобы позвоночник выгнулся, а промежутки между позвонками расширились.
— Учитель, можно я наложу «Обнаружение магии»? Или попробую проследить всё силой разума?
Грэйт лишь молча посмотрел на неё.
Пункция под контролем рентгена? Или наблюдение за костями через духовное зрение, чтобы точно попасть в щель и не задеть спинной мозг?
Эх, нынешним ученикам живётся сладко… Когда он сам учился врачеванию, попробуй‑ка подойти к пациенту с рентгеном — наставник бы голову оторвал.
Хочешь без причины заставить больного «глотать нить»?
А сам сколько нитей готов проглотить?
Не умеешь — марш тренироваться на манекене! Пока не доведёшь до автоматизма, к живому не подходи!
Теперь же времена иные: «Обнаружение магии» — тот же рентген, и хотя бы не промахнёшься, не поведёшь иглу вбок, не ткнёшь в кость, не согнёшь кончик.
Сломать иглу почти невозможно — новички обычно слишком осторожны, почувствовав сопротивление, не станут давить изо всех сил.
Но если ошибиться с местом прокола, направлением, глубиной — всё, неудача. Особенно трудно с детьми: малыш испугается, дёрнется, и игла уйдёт в сторону.
А уж с тучными пациентами — и вовсе отчаяние.
Грэйт вспоминал рассказ одного коллеги: за три года в их лечебнице шесть случаев неудачных пункций у пациентов с индексом массы тела выше сорока. Толщина мешала нащупать кость, невозможно было определить глубину.
Всего — девятнадцать неудачных попыток. В итоге четырёх прокололи под рентгеном, двух — под контролем кристаллов‑просветителей.
Тот преподаватель даже написал об этом трактат: если уж совсем не выходит, не упрямьтесь — пользуйтесь магическим просвечиванием.
Вспомнив былые трудности, Грэйт смягчился и ответил ученице уже добродушно:
— В начале пути можно и так. Но стремись к тому, чтобы уметь определять точку взглядом и касанием. Бывает, пациент слишком силён, и ты не успеешь вызвать магический свет; а иной раз его духовная сила бушует, и твой разум не проникнет внутрь.
— Поняла, учитель! Я буду тренироваться, пока не смогу точно находить место без чар!
— Прекрасно. Теперь — дезинфекция, заклинание «Отсрочка боли» для поверхностного обезболивания, чтобы пациент не дёрнулся от боли. Затем — определяй точку, держи иглу ровно и вводи. Хорошо. Медленно, чувствуй пальцами… Скажи, через какие связки проходит игла, прежде чем войдёт в субарахноидальное пространство?
— Надостистая, межостистая и жёлтая связки!
Отлично. Основы у Аннивиии крепкие: ответила без запинки. Грэйт удовлетворённо кивнул:
— Верно. Когда игла пронзит все три связки и войдёт в полость, ты ощутишь, как сопротивление внезапно исчезает — будто шило прорвало бычью кожу. Запомни это чувство: стоит ощутить прорыв — сразу остановись, иначе повредишь спинной мозг.
Пока он наставлял ученицу, вокруг собрались некроманты и жрецы Природы, наблюдая с жадным вниманием. Но Грэйт учил только свою ученицу, и посторонним задавать вопросы не дозволялось.
Неожиданно он обернулся:
— Всё, что я сейчас сказал, вы записали? Эти приёмы должны знать и вы! Что уставились? Люмбальная пункция — базовая лечебная процедура. Неужели думаете, я каждый раз буду делать её за вас?!
— Да, да, учитель! — дружно загудели целители.
Тут же в воздухе засновали пергаменты, перья, записные книги; зашелестело, заскрипело — все торопливо записывали каждое слово.
Скорее! Ни одной фразы не упустить!
Потом будем тренироваться на кроликах, на свиньях, на любых зверях!
— И запомните, — Грэйт резко повернулся, голос его стал жёстким, — без моего разрешения на людях не практиковаться! Ошибёшься — повредишь спинной мозг!
Жрецы и чародеи‑целители побледнели, а вот некроманты лишь ухмыльнулись:
На живых нельзя? Пустяки. На мёртвых ведь можно!
У нас трупов хватает. Эй, брат, не одолжить ли парочку для тренировки?
Интересно, если у покойника повреждён спинной мозг, это повлияет на качество воскрешения? Если «Призыв нежити» не покажет разницы — придётся вскрывать…
Грэйт видел, как у них на лицах мелькают эти мысли, но сделал вид, что не замечает. Взрослые люди — пусть проявляют инициативу сами.
Он вновь обратился к Аннивиие:
— Вводи иглу… Чувствуешь прорыв? Хорошо. Стоп. Теперь вытяни стержень. Видишь, на кончике прозрачная капля? Отлично, пункция удалась.
— Учитель, а можно использовать лозу или полый шип вместо стальной иглы? — вдруг спросила она.
Стальные инструменты стоили дорого: работа алхимика обходилась пациенту в целое состояние. А лозу или шип можно вырастить заклинанием, потом рассеять — дёшево, чисто, даже дезинфекция не нужна.
— Можешь попробовать, — Грэйт с трудом сохранил невозмутимость. — Только следи, чтобы диаметр был не меньше семи десятых миллиметра и не больше полутора. Прочность — достаточная, чтобы пройти три связки и проколоть твёрдую оболочку. И главное — чтобы ты ощущала обратную связь.
— Это я умею! — оживилась Аннивиия. — Лозы и шипы, что я выращиваю, чувствуют, как мои пальцы. Диаметр… прочность… попробую подобрать.
— Попробуй, — кивнул Грэйт. — Не спеши. И помни: сначала — только на животных.
