Такие проникновенные слова, произнесённые столь обаятельным человеком, уже сами по себе могли взволновать сердца. Но, к несчастью для него, это был Линь Иян, и ожидания публики от него простирались куда дальше простого признания. Женщина‑комментатор театрально закрыла лицо ладонями.
— Он говорит, что ещё не добился успеха?
Мужчина‑комментатор рассмеялся, притворно хватаясь за сердце, и подхватил:
— Линь, ты нас разочаровал. Прошлогодняя звезда, самый ценный игрок, и ты до сих пор не завоевал ту любовь, о которой мечтаешь?
— Это разобьёт нам сердца, — вторила ему коллега.
Линь Иян не удержался от смеха, глядя на их нарочито драматичное представление. С этими двумя было невозможно спорить. Они знали его слишком хорошо, чтобы отпустить просто так, особенно после того, как тема вдруг всплыла на виду у всех. Даже Сунь Чжоу и несколько студентов рядом с ним не смогли сдержать веселья, подзадоривая своего наставника: пора уж сказать правду. Очевидно, никто не собирался оставлять это без продолжения. Если бы всё тянулось дальше, зал, пожалуй, взорвался бы от восторга.
— Скажем прямо, — наконец решился мужчина‑комментатор. — Линь, сегодняшний пик рейтингов зависит от тебя!
— Верно, — подхватила женщина. — Тот, кто так безжалостно уходит, должен хоть что‑то оставить после себя.
Толпа взорвалась смехом и криками, и вскоре весь зал гремел в унисон:
— Скажи ей! Скажи ей!
Среди этого гулкого моря голосов Линь Иян в третий раз переложил микрофон из одной руки в другую. Он редко повторял движения — человек решительный, он всегда действовал без колебаний. Но сегодня был осторожен, как никогда.
— Как бы это сказать… — Он вновь посмотрел на девушку на площадке, долго молчал, а потом произнёс всего одну фразу, в которой заключил всё своё чувство: — Она так совершенна, что мне, пожалуй, придётся гнаться за ней всю жизнь.
На миг наступила тишина.
— Так что спешить некуда, — добавил он, подняв взгляд к зрителям. Под козырьком бейсболки глаза его смеялись, и он, словно шутя, обратился к фанатам: — Видите? Я совсем не тороплюсь.
После короткой паузы зал взорвался аплодисментами. Король только что воздал своей возлюбленной высшую похвалу — простую, прямую, искреннюю. На экране Линь Иян повернулся к комментаторской кабине, будто говоря: «Ну что, довольны?» Мужчина‑комментатор, его давний друг, поднял большой палец: «Спасибо, старина. После матча — по бокалу».
Разогрев перед игрой удался, сердца зрителей стучали быстрее. Все понимали, что именно этот миг станет вершиной трансляции.
Тот самый мальчишка, что когда‑то проваливал все предметы, играл в бильярд с незнакомцами, чтобы заработать брату на учебники, мечтал лишь кое‑как закончить школу, теперь сидел на трибуне Открытого чемпионата США и говорил всему миру о своей любви к девушке. Никто не знал всей его истории. Даже самые близкие друзья видели лишь обрывки. Каждая пора его жизни была разорвана, непоследовательна, как и люди, встречавшиеся на пути. Все те одинокие дни, все попытки вырваться из тумана, он проходил их в одиночку.
И теперь, произнеся эти слова и сидя среди ревущей толпы, он сам ощущал лёгкое неверие в происходящее. Каждый шаг, сделанный им сегодня, оставлял глубокий след, и то, что он сидит здесь, и то, что рядом с ним теперь она.
Линь Иян выключил микрофон и передал его сотруднику. Камера вновь вернулась к площадке. Инь Го с трудом сдерживала слёзы. Су Вэй обняла её, голос дрожал от волнения:
— Боже мой, я расплакалась, просто слушая это.
Пользуясь объятием Су Вэй, Инь Го торопливо вытерла глаза тыльной стороной ладони:
— Не отпускай… дай мне только слёзы стереть…
Так, под прикрытием подруги в прямом эфире, она успела привести себя в порядок.
Через пять минут матч начался. Глаза Инь Го всё ещё оставались чуть покрасневшими, но она уверенно взяла кий и направилась к столу. Она доказала всем, что значит сила духа профессионального спортсмена, ведь для своих поклонников она была воплощением самообладания. Разминка словно не имела к ней отношения. Стоя у стола, она излучала спокойствие, почти холодное. Идеальный удар, и партия началась с брейка.
Кивнув сопернице, которая была выше её на голову, Инь Го подошла к столу и установила биток. Пять секунд прицеливания и громкий щелчок. Белый шар сорвался с места, разметав цветные по сукну. Под гулкий треск удара и звон столкновений зал взорвался аплодисментами, ещё громче прежнего. Китайская девушка забила четыре шара одним ударом, включая девятый! Первая партия была выиграна с брейка.
Она словно говорила зрителям: та, кого любит Линь, — истинная королева сегодняшнего матча.
Полуфинал Открытого чемпионата США начался для Инь Го идеально. Когда она завершила партию, собрала кий, пожала руку судье и направилась к выходу, зал вновь взорвался аплодисментами. К всеобщему удивлению, Линь Иян сразу поднялся со своего места, явно намереваясь уйти вместе с ней. Его поступок говорил без слов: моя девушка уходит, и я тоже.
Они шли разными путями: она — по коридору за кулисами, он — по боковому проходу трибун. Когда Инь Го вышла из коридора к зоне отдыха игроков, она увидела, как Линь Иян спускается по лестнице. Берри, тот самый, что подшучивал над ним ранее, разговаривал с кем‑то, но, заметив Линя, громко рассмеялся и протянул ладонь для приветственного хлопка.
Линь Иян, улыбаясь, указал на него пальцем и предупредил по‑английски:
— На этот раз ты перегнул.
Берри расхохотался. Быть свидетелем того, как Линь Иян добивался Инь Го от начала до конца, — лучшая история, которой он теперь мог хвастаться всю жизнь.
Инь Го прислонилась к стене и наблюдала, как Линь Иян здоровается с коллегами, обменивается шутками с друзьями, которых приобрёл за прошедший год на турнирах. Это был его второй визит в эту комнату, но всё вокруг казалось иным. Тогда о нём знали лишь китайцы из Восточного и Северного города, знали его прошлое. А теперь здесь были те, кто сражался с ним за столом, — его бывшие соперники.
Линь Иян снял бейсболку и направился к ней. Инь Го, опершись затылком о мягкую, обтянутую тканью стену, смотрела, как он приближается. Он подошёл вплотную, взъерошил ей волосы и коснулся губами её лба тепло, почти торжественно. Так он без слов поздравил её с выходом в полуфинал.
— Если бы я была здесь в прошлом году… — тихо произнесла она, скользнув рукой по его рукаву.
Она сунула руку в карман спортивной куртки и тихо прошептала:
— Я хотела посмотреть, как ты играешь… хотела увидеть, как за тобой гоняются поклонники.
Среди приветствий сотрудников Линь Иян тоже опустил руку в карман и крепко сжал её ладонь.
— Поклонники ждут тебя снаружи, — с улыбкой сказал молодой игрок, стоявший позади, похлопав Линь Ияна по плечу по‑английски. — После не выходи через главный вход.
Парень был знаком с Линь Ияном и, проходя мимо, кивнул Инь Го в знак приветствия. Линь Иян ответил лишь лёгкой улыбкой, не произнеся ни слова. Прощания всегда отдавали грустью; он предпочёл, чтобы местные болельщики запомнили его таким, каким видели несколько минут назад. Сейчас же он был просто человеком, без титулов и славы.
Выход Инь Го в полуфинал никого не удивил, а вот успех Чэнь Аньаня стал приятной неожиданностью. В тот вечер они втроём отправились в «Красную Рыбу» отпраздновать победу.
