Звучит так, будто он дарит старые вещи покойной жены, но присутствующие здесь так не подумают. Городские друзья понимают выдающийся талант Ли Ая и знают глубину его чувств. По сравнению с карьерными амбициями, ему больше хотелось прожить тихую и долгую жизнь, и сейчас он словно говорит всем, что изо всех сил пытается научиться жить дальше.
Чжао Сяожоу не получила этот подарок, и Ху Сю тоже понимал, что она была самым разочарованным человеком на этой вечеринке.
Сюй Мэн держала в руках модель, спокойная до некоторой неловкости:
— Боже, это так ценно, я даже не знаю, как мне это принять.
— Это твой подарок, распоряжайся им по своему усмотрению.
— Тогда, может быть, я поставлю его в кофейне, чтобы все, кто приходит пить кофе, могли любоваться, хотя мне очень хотелось бы оставить его себе. В конце концов, это одна из немногих удач в моей жизни.
В тот момент, когда она произнесла эти слова, лицо Чжао Сяожоу исказилось от ревности:
— Если не хочешь, я могу забрать.
— Нет, поставить в кофейне — это отлично, я согласна, — Сюй Мэн перебила ее, быстро определив судьбу модели.
Чжао Сяожоу толкнула дверь и вышла покурить. Ху Сю стоял, чувствуя себя немного неловко, а Пэй Чжэнь наклонился к его уху и сказал, что эта Сюй Мэн недавно приводила сына в больницу, кажется, с острым энтеритом. В последнее время она ссорится с мужем, они живут раздельно и по очереди сидят с ребенком.
Ли Ай тогда даже звонил мне, просил помочь ей попасть к врачу как можно скорее. Эти чувства, пожалуй, все-таки немного сложны.
Сюй Мэн не могла забрать подарок домой, потому что в квартире в хорошем школьном районе, которую они купили с огромным трудом, все еще находился муж, с которым она не развелась и, скорее всего, не разведется.
Взрослые не могут с легкостью определить, что правильно, а что нет; чувства с размытыми границами — это опыт, который люди с безнадежно размеренной жизнью публично презирают, но которому втайне завидуют.
Если бы Ли Ай отверг Чжао Сяожоу из-за нее, Ху Сю в душе тоже счел бы поступок Ли Ая презренным.
При этой мысли Ху Сю словно озарило. Он увлёкся Сюй Мэн именно потому, что у этого не было результата.
Два человека в безвыходном положении увидели друг друга покрытыми ранами, инстинктивно сблизились и в этой темноте прониклись взаимной симпатией, как родственные души.
Если однажды наступит рассвет, Сюй Мэн будет подобна утренней росе, которая непременно исчезнет под лучами солнца. Не обладать, не совершать реальных действий. Значит, не будет и чувства вины.
Но если так, то за кого Сюй Мэн принимает Ли Ая? А когда кофейник для пуровера, подготовленный Сюй Мэн, забрал незнакомый иностранец, Сюй Мэн беспомощно вздохнула, одновременно с сожалением слегка нахмурилась, глядя на Ли Ая, а встретившись взглядом с Ху Сю, ослепительно улыбнулась.
Сердце Ху Сю дрогнуло: эти блестящие глаза не всегда были спокойными; когда она украдкой смотрела на Ли Ая, они тоже становились живыми и яркими. Любить и не получить желаемого, но при этом тонуть в давно забытой любви. В такие моменты женщины всегда так счастливы.
Она неконтролируемо посмотрела на Дяо Чжиюя вдалеке. Он пил в углу, и его взгляд, встретившийся с ее глазами, был пьяным, но он тоже смотрел прямо на нее.
В этот момент она стояла рядом с Пэй Чжэнем, и между их взглядами были рождественская музыка, заполняющая пространство упаковочная бумага, молодежь с подарками в руках и раскрасневшимися от вина ушами, и чувство, с которым попрощались наспех, так и не сумев толком разобраться.
Особенный парень с пирсингом-кольцом в губе, одетый во все черное от Ямамото Ёдзи, поднял одну из последних подарочных коробок.
Выражение его лица, когда он развернул подарок, не изменилось, но гнев Чжао Сяожоу вспыхнул моментально:
— Что это значит? Если не нравится, можешь не брать.
— Да мне эти вещи и не пригодятся, — в коробке были заботливо приготовленные фитнес-резинки, реабилитационный мяч, шарики-антиперспиранты, мазь от ушибов и совершенно новый спортивный костюм.
Чжао Сяожоу и не думала отдавать этот подарок в чужие руки; она полагала, что Ли Ай запомнит ее подарок и выберет его первым или же намеренно обменяет его.
Когда атмосфера стала несколько неловкой, Ли Ай вовремя спас положение:
— Может, я отдам тебе свою скульптуру? Как насчет того, чтобы поменяться? Твой подарок мне очень нужен.
— Не надо, забирай все так. Я хочу ту черную рубашку, что была раньше. Если уж и меняться, то я поменяюсь на рубашку.
Игра прервалась довольно внезапно. Пэй Чжэнь все еще держал этот подарок в руках; не уступить его этому младшему товарищу выглядело бы неблагородно.
Не успел Пэй Чжэнь открыть рот, как Чжао Сяожоу опередила всех:
— Разве дело не в судьбе? Никто не должен менять подарки, полученные сегодня. Если это предначертано судьбой, то нужно смириться. Мне, Чжао Сяожоу, сегодня не повезло, и я это признаю.
— Мы взрослые люди, так что подчиняйся правилам игры. Если подарок не нужен, продашь на платформе секонд-хенда, но сегодня ты обязан его забрать.
Парень с кольцом в губе пожал плечами, словно решил не спорить со старшей сестрой. Кто-то сделал музыку громче, чтобы разрядить неловкость:
— Осталось всего два подарка, кто еще не открывал?
