Стежки ложатся плотно; стоит потянуть нить, и старая прореха исчезает. Откуда взялись эти прорехи? Почему мама так стремится ходить на свидания?
Мама подняла голову и увидела ее:
— Сю-Сю, как я зашила это платье?
— Красиво, правда? Шить меня научила бабушка, жаль только, мастерства мне не хватает, ничего сложнее этого я уже не сумею.
— Ты по-прежнему такая красивая.
— Конечно. Красота и нежность — вот вечный капитал женщины. Сю-Сю, это платье я чиню не для себя, а для тебя. Теперь я дарю его тебе.
— Правда, не нужно.
— Что такое, тебе не нравится? Может, оно и старовато, но в нужный момент непременно станет твоим неотразимым оружием.
— К тому же, каждый раз, когда я его надевала, мне удавалось благополучно выйти из любой передряги, это просто чудо. Называй это удачей или спасением жизни.
— Мама, я хочу знать… почему ты никогда не чувствовала себя жалкой?
— У тебя есть обаяние, которому мне не научиться за всю жизнь, и гордость, недоступная большинству женщин. Ради свободы и любви ты смогла бросить меня, уехать в чужие края, даже зная, что люди будут тебя презирать.
— Я никогда не стыдилась того, что ты моя мама. Но знаешь… благодаря тебе я превратилась в человека, который всего боится.
Когда она проснулась, рядом склонился Дяо Чжиюй. Глубокая ночь, тишина. Она лежала на больничной койке под капельницей, видимо, ее сразу перевели в стационар — всего лишь упала в воду, а вокруг подняли шум, будто случилось невесть что.
Если вспомнить тот эротический сон, я действительно тонула. Выходит, сны — это своего рода предзнаменования.
— Ты проснулась…
— Угу…
— Ты упала в воду. Недавно заходил Пэй Чжэнь, но у него ночное дежурство, так что остаться он не мог. Врач из-за операции уже не мог вылечить рак у пациента, а родственники решили, что потратили сотни тысяч без толку, вот и задыхались от ярости и бессилия. Ты его толкнула, и теперь, говорят, юридический отдел больницы улаживает этот вопрос. Скорее всего, ничего страшного не будет, видео все еще висит в местном топе поиска. И еще… приходил твой папа.
— Он ничего не сказал. Доктор Пэй, опираясь на доводы, изо всех сил спорил, утверждая, что ты защищала врача.
Ху Сю молчала. Услышать об отце и увидеть во сне маму за одну ночь. Казалось, объем информации здесь больше, чем за целый день синхронного перевода.
Вспомнив, как упала в воду и как ее спасли, Ху Сю посмотрела на одежду Дяо Чжиюя:
— Ты что, тоже прыгнул за мной?
— Пустяки… — Дяо Чжиюй похлопал себя по груди. — Одежда уже высохла. Ты-то сама как, в порядке?
— Просто поскользнулась… — Ху Сю не хотела нагонять тоску на ночь глядя. С Дяо Чжиюем должно быть весело, не нужно перекладывать на него свои тревоги.
Она улыбнулась и добавила:
— Если поднимется температура, даже не думай сваливать это на меня, ты сам решил прыгнуть.
Ее натянутая улыбка, похоже, выглядела жалко и заставила Дяо Чжиюя почувствовать разочарование и пустоту. Он мрачно постоял у окна, раздумывая секунды три, глубоко вздохнул и с каменным лицом отшутился:
— You jump, I jump.
Цинь Сяои времен поезда «Сквозь снег» ничуть не изменился: он улавливал малейшие оттенки эмоций. Раз Ху Сю не хотела говорить, он не стал поднимать тему — умен, как лед и снег.
Заметив, что Ху Сю скривила губы, он оперся рукой о кровать, подпер щеку и продолжил шутить:
— Доктор Пэй, когда увидел, что ты в воде, чуть с ума не сошел. Решил, что тебя сбросили в реку во время драки. Но на самом деле просто падение в воду: наглоталась и отключилась, зачем же устраивать такой большой переполох из-за малых странностей, я ведь подоспел вовремя.
— Подоспел?
— Ага. Своевременное искусственное дыхание, сердечно-легочная реанимация… так что я потрогал все места на твоем теле, которые стоило потрогать.
— Ты!
— А что я? Надо было держать тебя на руках и ждать, пока вода заполнит легкие? Пока бежал бы наверх, пока вода там поболталась бы пару раз — ты бы уже задохнулась. Я отлично владею приемами первой помощи. В поезде «Сквозь снег» иногда случались ЧП, и разруливал их всегда я. Так что ты не первая, кому я делал искусственное дыхание.
— Но, так и быть, скажу тебе: двое предыдущих… были мужиками.
Череда шуток развеселила Ху Сю, но она сдержала смех, притворяясь сердитой. Рука Дяо Чжиюя незаметно коснулась ее щеки, тыльная сторона ладони задержалась за ухом на пару секунд, затем легла на лоб — он то и дело проверял, нет ли у нее жара.
От его взгляда, в котором струилась нежность, у нее потеплело на душе, она смотрела на него как завороженная. Больше всего она была благодарна не за то, что нравится Дяо Чжиюю, а за то, что прямо сейчас он рядом с ней. При первой встрече с Цинь Сяои она и подумать об этом не могла.
Дяо Чжиюй безошибочно перехватил ее взгляд:
— Чего это ты? В твоем взгляде читаются грязные намерения. Я знаю, больничная обстановка располагает к тому, чтобы воображение разыгралось и мысли понеслись одна за другой, но в этот раз шутки про нижние три пути начал не я.
— О чем это я думала?
— Наверняка о медсестричках, сексуальных докторах и всем том, что творится за задернутыми шторками. В твоих глазах я, наверное, главный герой фильма для взрослых.
Сгорая от стыда так, что душа готова была выпрыгнуть из тела, Ху Сю накрыла лицо одеялом. Дяо Чжиюй придвинулся ближе, не унимаясь:
— Эй, притворяешься спящей? Если продолжишь, я тебя поцелую.
Из-под одеяла ни звука.
— Ну, тогда я пошел…
Подождав минуту и не услышав ни звука, Ху Сю чуть приоткрыла край одеяла. Лицо Дяо Чжиюя оказалось совсем рядом; мягкие горячие губы коснулись ее, но лишь поцеловали в щеку.
— Возможно, о чем-то ты не хочешь говорить, пусть это останется нашим секретом. Но я должен сказать тебе: с сегодняшнего дня я всегда буду рядом, так что больше не бойся.
Совсем не похож на младшего братишку.
