Он перестал ходить выпивать с коллегами после работы, а вместо этого купил велосипед, чтобы «случайно» встречать Ху Сю по дороге домой, притворяясь, что это совпадение, хотя просто хотел тихо наблюдать за ней.
И, словно в сценах с дождем, в которых он снимался, каждый раз при встрече с ней в воздухе витал запах влажных капель, а спокойная, полная недосказанности атмосфера просачивалась сквозь кожу, пропитывая все его тело.
Она всегда была очень робкой: осторожно пыталась угодить, сдерживая симпатию, подбиралась чуть ближе и в панике крутилась вокруг него.
Вспоминая моменты, когда сердце начинало биться быстрее, он понимал, что это происходило, когда она спотыкалась обо что-то, отводила взгляд, а потом украдкой смотрела на него.
Он видел слишком много агрессивных глаз, в которых читалась неутолимая жажда, но Ху Сю, казалось, оставляла для него много свободного пространства.
Кроме желания получить утешение от Цинь Сяои в сценарии «Сквозь снег», она никогда не просила большего.
От этих мыслей щемило сердце. Вернувшись после работы в пустой дом и позвонив родителям, которые не ответили, он устал от тишины и решил пойти искать ее.
А дальше… хотелось такого же веселья, как в игре. Ху Сю, которую он видел за пределами «Сквозь снег», умела развлекаться так же, как и в роли. У неё была куча идей, и она постоянно изо всех сил старалась воспользоваться моментом, чтобы подшутить над ним… Это было нелепо, но не вызывало неприязни.
В игре следуешь сценарию. Если возникает неловкость, можно продвинуть сюжет, а вне игры, когда вы мало знакомы, остаётся лишь смущение.
А с Ху Сю каждый раз находились новые способы для экспериментов. Самый вопиющий случай произошел, когда она подвернула ногу на улице. Он понес ее на спине, чувствуя такое тепло и уют, словно мог бы идти так на край света, а она у него за спиной взяла и влажно лизнула его в шею.
А ещё кто-то спрятал нож в 301-й комнате. Если он не ошибался, это сделал Ду Минцюань.
Он уже говорил с людьми из «Шанхайских ветров», что в театре его часто бьют, и вот теперь придется разыгрывать перед всеми «страдания плоти»1.
Когда его втащили в комнату, он открыл глаза и увидел, что окно было облеплено людьми: Ду Минцюань, Шэнь Лин, Чэнь Минчжан, а ещё Ху Сю и Чжао Сяожоу… Этим сплетникам что, заняться больше нечем?
Задания в карточках выполнены? Ножи для «Королевской битвы» готовы? Откуда у них столько свободного времени и желания смотреть, как его избивают?
Фэн Юцзинь с кнутом в руке допрашивал его с пристрастием, пока он сидел прикованный к стулу:
— Министр Цинь, говори, что это за нож? Это ты убил генерала армии?
— Генерал умер от яда.
— На спине тоже есть ножевое ранение, сквозное. Это ведь ты любитель поиграть с японским реквизитом за границей?
Он всё ещё оставался в роли:
— Если ты хочешь меня свергнуть, используя это, то ты умен. Но прятать ножи — на такое способны только такие коварные подлецы, как ты и Нин Цзэчэнь.
Нин Цзэчэнь дал ему пощёчину. На самом деле это был лишь ложный замах, но люди за окном и дверью уже начали визжать.
Ду Минцюань сказал:
— Бей сильнее!
Чжао Сяожоу крикнула:
— Нин Цзэчэнь, ты зачем штаны расстегиваешь? Ой, Фэн Юцзинь, какой у тебя длинный кнут!
Двое дознавателей перед ним уже раскололись и начали смеяться. Он же позеленел от злости. В этой сцене мучители стояли слева и справа от него, и, поднимая голову, он упирался взглядом в пояса двух мужчин, а кнут для пыток раскачивался туда-сюда. Зрелище было просто убийственное.
А за окном веселее всех кричала Ху Сю:
— Министр Цинь, с каких пор вам нравятся такие штучки? У вас тут непонятные шашни с Нин Цзэчэнем, а Линь Цюмэй в курсе?
Ему хотелось вспылить, но было нельзя; хотелось рассмеяться, но тоже нельзя, поэтому он просто закрыл глаза, притворяясь, что ничего не слышит.
Дверь допросной закрылась, но он не открывал глаз, зная, что толпа все еще пялится на него. Особенно Ху Сю: стоит ей начать играть с Цинь Сяои, как она тут же входит в раж.
Он осторожно приоткрыл один глаз. За окном никого не было. Все они — «волчьи сердца и собачьи легкие»2!
Ну и ладно, у него есть время продолжить воспоминания. Во время короткого перерыва можно и подумать о том, почему он вдруг стал так серьёзно относиться к Ху Сю.
Когда его украдкой поцеловали в кофейне, а ему пришлось притворяться, что он не заметил; когда они каждый день соревновались, кто играет правдоподобнее — эта двусмысленная игра в «тяни-толкай» была действительно сладкой.
Возможно, дело в её неопределенности. Она то приближала, то отдаляла его. Увидев её в окне, он не спускался вниз. Когда она, выпив лишнего, звонила ему, то спокойно расспрашивала об отношениях с Линь Цюмэй, покупала билеты в театр и ждала его, но при этом всем своим видом словно пыталась оттолкнуть…
Появление Пэй Чжэня в REGARD и в «Сквозь снег» по-настоящему разозлило его.
Кто он такой для Ху Сю? NPC, у которого нет шансов стать постоянным персонажем? Наивный младший братишка, который продолжает преследовать ее за пределами игры?
Товарищ по играм, с которым можно бегать по квест-комнатам, но нельзя прожить жизнь? Однажды он хотел сдаться, заперся дома и играл в видеоигры до рассвета, пока вместо звука «Pentakill» не услышал: «Ты мне нравишься».
- Страдания плоти (苦肉计, kǔ ròu jì) — тридцать четвертая из тридцати шести древнекитайских стратегем, заключающаяся в намеренном причинении вреда самому себе (самобичевании), чтобы войти в доверие к противнику, вызвать у него жалость или заставить его ослабить бдительность. ↩︎
- Волчьи сердца и собачьи лёгкие (狼心狗肺, láng xīn gǒu fèi) — китайская идиома, описывающая крайне жестоких, неблагодарных или бессердечных людей, лишённых совести и не способных оценить чужую доброту или жертву. ↩︎
