Хотя слова её звучали успокаивающе, в широко раскрытых глазах, поднятых к Ли Шубаю, дрожали смятение и страх, как у вспугнутой лани, в которых, однако, теплилось и неясное, неотступное томление. Хуан Цзыся ясно представила, как разобьётся сердце и как глубоко разочаруется Ван Жо, если Ли Шубай воспримет её слова буквально и уйдёт сейчас. К счастью, Ли Шубай лишь слегка улыбнулся и произнёс:
— Верно, тревожиться не о чем. Отдохни. С завтрашнего дня можешь спокойно жить во дворце.
— Да, — ответила Ван Жо, сделав лёгкий поклон. Длинные ресницы опустились, скрыв взгляд, и в них дрогнул отблеск лампы, словно рябь воды. На миг Хуан Цзыся показалось, что это была слеза. Ван Жо поднялась, молча склонила голову и направилась к внутренним покоям.
Ли Шубай и Хуан Цзыся следили, как она, огибая каменистую горку, медленно, но уверенно шла в ночном ветре обратно к дворцу. У самого порога Ван Жо будто на миг потеряла равновесие и споткнулась о порог. Жэнь Юнь поспешила поддержать её и поправила подол.
Ли Шубай отвёл взгляд и сказал:
— Здесь достаточно стражи. Я возвращаюсь в резиденцию. Присмотри за всем.
— Слушаюсь, — ответила Хуан Цзысян, не отрывая глаз от дверей покоев.
В этот момент Сяньюнь вышла, неся короб с едой, направляясь к задней кухне, а Жаньюнь появилась с фонарём, тихо что-то бормоча. Хуан Цзыся громко окликнула из-за горки:
— Что ищете?
Жаньюнь сложила ладони рупором и крикнула в ответ:
— Пропала шпилька госпожи, та, с каплями росы на жилке листа!
Хуан Цзыся махнула рукой Ли Шубаю:
— Я помогу им поискать.
Ли Шубай молча наблюдал, как она быстро пересекает двор. Когда Хуан Цзыся проходила мимо горки, на земле блеснуло золото — изящная шпилька в виде прожилки листа с двумя жемчужными каплями. Та самая, что недавно украшала волосы Ван Жо. Хуан Цзыся подняла её и поспешно передала Жаньюнь.
Когда трое подошли к дверям дворца, навстречу им вышла Сяньюнь с коробом. Она вздохнула, открыла крышку и показала:
— На кухне уже никого нет. В шкафу нашла только несколько пирожных. Будете есть сегодня?
— Есть, есть, есть, только об этом и думаешь! Посмотри на свою талию! — поддела её Жаньюнь.
Сяньюнь фыркнула:
— Хм! Ян-гуйфэй1 тоже была пышной, и всё же её красота губила царства!
— Ты себя с Ян-гуйфэй сравниваешь? К тому же она жила сто лет назад! Теперь мода другая. Посмотри на талию нашей госпожи, вот истинное изящество!
Хуан Цзыся стояла уже в зале и заметила, что в левом покое царит странная тишина. Она ускорила шаг, подошла к двери и заглянула внутрь.
В небольшой комнате стояла кровать из древесины хайтань2 с занавесями, на ней аккуратно сложено парчовое одеяло; у окна — пустой резной диван, инкрустированный перламутром; на золотом ковре, усыпанном опавшими лепестками, низкий столик и две парчовые подушки; в углу — сандаловый шкаф, украшенный цветами по сезонам. Свет дворцового фонаря лился, как холодная ртуть, освещая всё до последнего угла, но никого не было.
Ван Жо, которая только что на глазах у всех вошла в левый павильон, исчезла бесследно, словно дым, растаявший в воздухе.
Пока остальные стояли, поражённые, Хуан Цзыся быстро шагнула вперёд. Она распахнула шкаф, заглянула внутрь, потом опустилась на колени и посмотрела под кровать, обошла диван, открыла плотно закрытое окно. За окном стояли два неподвижных стражника.
Хуан Цзыся подняла взгляд и увидела в переднем зале Ли Шубая, разговаривающего с кем-то. Почувствовав движение, он повернул голову, и их взгляды встретились. Хуан Цзыся махнула рукой, давая понять, что случилось неладное.
Ли Шубай быстро пересёк двор. Одного взгляда на пустой павильон ему хватило, чтобы отдать приказ обыскать главный зал и боковые покои. Зал Юнчун был невелик, и вскоре каждый угол, каждая плитка, каждая балка были осмотрены десятки раз; Ван Жо не нашли.
Вдруг снаружи послышались торопливые шаги. Вбежала Чанлин, старшая дворцовая служанка императрицы, с ней Су Ци.
— Что случилось? — спросила она, увидев Ли Шубая, и поспешно поклонилась. Затем бросила вопросительный взгляд на Су Ци.
— Госпожа… исчезла, — прошептала та.
Чанлин ахнула:
— Мы с Су Ци по велению императрицы несли цветы и одежды для госпожи. Как же так? Столько людей вокруг, и за такой короткий миг, как это возможно?!
Ли Шубай сказал спокойно:
— Возвратись и доложи императрице. Мы продолжим поиски. Если найдём её, немедленно известим.
— Оставьте нескольких человек помочь, я должна спешить в зал Пэнлай, — распорядилась Чанлин и велела служанкам с одеждой оставить ношу, а сама ушла, взяв лишь двух-трёх спутниц.
По приказу Ли Шубая люди в зале Юнчун обшарили каждый клочок травы, каждый кирпич, каждую деревянную балку десятки раз. Но не нашли ни малейшего следа.
Как и было предсказано, Ван Жо исчезла накануне великой свадьбы. Она исчезла под надёжной стражей, в самом сердце дворца Дамин, где, казалось, не могло укрыться даже дыхание ветра.
- Ян-гуйфэй (Ян Юйхуань) — самая знаменитая женщина в истории династии Тан, одна из «Четырех великих красавиц» древнего Китая.
Гуйфэй (贵妃) — «Драгоценная наложница», высший ранг в императорском гареме, фактически статус второй женщины в империи после императрицы.
Она была фавориткой императора Сюань-цзуна в эпоху Тяньбао (которую мы обсуждали ранее).
Фраза Сяньюнь о том, что Ян-гуйфэй была «пышной», исторически верна.
В отличие от многих других эпох, в период Тан (особенно в «Золотой век») эталоном женской красоты считалась статность и округлость форм.
Ян-гуйфэй была олицетворением этого идеала — её описывали как женщину с нежной, светлой кожей и пышной фигурой, что в то время было признаком здоровья и богатства.
Сяньюнь использует идиому Цинго цинчэн «Красота, губившая царства» (倾国倾城). Считалось, что безумная любовь императора к Ян-гуйфэй привела к тому, что он забросил государственные дела, что в итоге вызвало восстание Ань Лушаня и едва не погубило империю Тан.
«Она жила сто лет назад». Действие романа происходит в 860-х годах (эпоха Сяньтун), а Ян-гуйфэй погибла в 756 году. ↩︎ - Хайтань (海棠 / hǎitáng). Хайтань — это восточноазиатский вид яблони, который в Китае воспевали как «фею среди цветов». Она славится своим невероятно красивым розовым цветением. Древесина яблони хайтань плотная, твердая, мелкослойная и имеет приятный красновато-коричневый оттенок. Она отлично поддается резьбе и полировке до блеска. В эпоху Тан мебель из «цветочных» деревьев (яблони, вишни) считалась очень изысканной. Кровать из хайтани обычно стояла в покоях молодых женщин, наложниц или знатных дев. Это дерево ассоциировалось с женственностью, весной и нежной красотой. Считалось, что такая древесина сохраняет едва уловимый природный аромат, который благотворно влияет на сон. ↩︎
