Золотая шпилька — Глава 14. Четырнадцать мгновений безмолвия длинных улиц. Часть 2

Время на прочтение: 3 минут(ы)

Услышав голос, Хуан Цзыся невольно вздохнула и, обернувшись, почтительно поклонилась.  

— Капитан Ван.  

Ван Юнь, Правый капитан Гвардии Цзиньу¹, этой ночью совершал обходил своего участка. Он сидел верхом, но, глядя на неё сверху, не выказывал ни тени высокомерия; лишь мягкость и спокойствие звучали в его голосе.  

— Гунгун Ян, — произнёс он неторопливо. — Сегодня днём я видел, как ты стоял у ворот резиденции вана и смотрел в небо. Что же задержало тебя до столь позднего часа?  

— Я… неверно рассчитал шаг и думал, что успею вернуться до комендантского часа, — ответила она, чувствуя, как в груди поднимается неловкость. Похоже, она и впрямь засиделась в покоях Цзинь Ну.  

Ван Юнь кивнул и жестом дал понять другим патрульным продолжить обход по другим улицам. Потом похлопал коня по боку и сказал:  

— Садись. Я отвезу тебя обратно.  

— Ах… не стоит, господин. Вы при исполнении, не смею утруждать вас, — поспешно поклонилась она и зашагала вперёд.  

Но вскоре за спиной вновь послышалось мягкое цоканье копыт. Конь Ван Юня догнал её. Он смотрел прямо перед собой и сказал негромко:  

— В последнее время в столице неспокойно. Я провожу тебя.  

— Благодарю… капитан Ван, — выговорила она и умолкла.  

Длинная улица лежала безмолвно. На углах кварталов ровно горели фонари. Ветер временами колыхал пламя, и тогда бесчисленные огни Чанъаня будто текли, мерцая, словно волны света, окутывая город.  

Они шли к резиденции Куй-вана: Ван Юнь — верхом, Хуан Цзыся — по краю мостовой. Обученный конь шагал рядом с ней, не торопясь, словно чувствуя ритм её походки.  

Они двигались сквозь зыбкое море огней вдоль прямых, широких улиц Чанъаня. Самый богатый город Поднебесной сиял, словно драгоценный камень. Башни и павильоны вспыхивали в ночи, отражая свет. Из квартала Юнцзя, где жили знатные горожане и чиновники, ветер доносил едва слышные звуки музыки. Голос певицы, тонкий и нежный, плыл сквозь темноту, принося обрывки мелодии — в песне звучали слова о завесе из бус, о тенях дерева вутонг² и о раннем дыхании осени.  

Хуан Цзыся шла молча, задумавшись, когда Ван Юнь вдруг с лёгкой усмешкой заметил:  

— Лето ещё не настало, а в песне уже дышит осень.  

Она моргнула, поняв, что он говорит о песне.  

— Когда чувства совпадают, внешнее не имеет значения, — ответила она.  

Он посмотрел на её профиль и кивнул.  

— Верно. Я слишком держусь за видимость.  

После короткой паузы Хуан Цзыся решилась спросить:  

— Гроб госпожи Ван скоро отправят в Ланъя. Вы, должно быть, заняты, капитан. Почему же сегодня в ночном дозоре?  

— В доме людей достаточно, — спокойно ответил он. — Если всё устроено как следует, найдётся кому присмотреть. Не стоит стоять над каждым делом.  

Он поднял взгляд к ночному небу и добавил:  

— К тому же я люблю ночной Чанъань. В отличие от дневного, он тих и глубок. Дворцы и башни стоят, словно из нефрита, но то, что скрыто за их стенами, невозможно до конца разглядеть, как ни старайся.  

— Когда находишься внутри, взгляд теряет ясность. Стоит лишь отступить, и всё становится видно, — сказала она.  

Он улыбнулся едва заметно:  

— Ян-гунгун прав. Со стороны всегда виднее.  

Огни вдали и поблизости сливались в мягкую дымку, и в этом свете его улыбка казалась исполненной скрытого смысла. У Хуан Цзыся свело зубы от напряжения. Этот Ван Юнь обращается с простым евнухом слишком необычно. Подозрительно. Узнал ли он её? Или лишь догадывается? Если придётся быть настороже, с чего начать?  

Она опустила голову, избегая его взгляда.  

— Я почти пришёл, господин Ван. Прошу, возвращайтесь.  

— Хм. Впредь не забывай о времени и не задерживайся снаружи, — сказал он, останавливая коня посреди улицы.  

Хуан Цзыся поспешила к северо-западным воротам резиденции Куй-вана, постучала и вошла. Закрывая створку, она невольно оглянулась. Ван Юнь всё ещё сидел в седле, глядя ей вслед. Его лицо под светом фонарей было спокойно и мягко, как весенний ветер.  

Неизвестно, сколько он так простоял, когда сзади медленно подъехал другой всадник.  

— Юнь-эр, когда вернёшься? Дома ещё много дел, — прозвучал голос.  

— Сейчас, — ответил Ван Юнь. Он повернул коня и поравнялся с отцом. — Отец, зачем вы лично вышли сегодня?  

Ван Линь вздохнул:  

— Императрица срочно призвала меня. Разве мог я отказаться?  

Ван Юнь молча кивнул. Они ехали рядом, не спеша.  

— Закончил то, что я поручил?  

— Да, — спокойно ответил он. — Использовал лекарство, чтобы растворить плоть и кровь и скрыть следы. Теперь никто не узнает.  

— Сам делал?  

— Конечно нет. Нашёл надёжного человека.  

— Надёжного? — холодно произнёс Ван Линь. — В этом мире лишь мёртвые по-настоящему надёжны.  

— Понимаю. Позже найду случай, — тихо сказал Ван Юнь.  

И оба умолкли, пока их кони мерно ступали по ночным улицам Чанъаня.

Золотая шпилька — Список глав

1. Правый капитан Гвардии Цзиньу: 
   Гвардия Цзиньу — Гвардия «Золотых жезлов». Столичное управление обороны. Это элитное подразделение, отвечавшее за правопорядок в столице и охрану императора. Гвардия делилась на Левую и Правую. В танской традиции «правая» сторона часто считалась почетной для военных должностей.
   Правый капитан — офицер ведомства (или штабной офицер). Это высокий офицерский чин (обычно 6-й или 7-й ранг), который позволял ему руководить патрульными отрядами. ↩︎
2. Дерево вутонг (梧桐 / wútóng) является классическим символом печали и осени. Вутонг или фирмиана платанолистная (часто называют также «китайским зонтичным деревом»). В китайской литературе дерево вутонг — это «вестник осени». Существует поговорка: «Падает один лист вутонга — и вся Поднебесная знает, что пришла осень». Слова в песне о «тенях дерева удан» и «дыхании осени» создают меланхоличное настроение, предвещая увядание и перемены. Согласно мифам, феникс садится только на ветви дерева вутонг. Крупные листья вутонга издают характерный шум под каплями дождя. В поэзии это часто сравнивают со звуком слез или вздохов. ↩︎