Летняя ночь стояла под проливным дождём. Молния разрывала слои тёмных туч, и вслед за её вспышкой прокатывался тяжёлый, гулкий гром.
В Столичной академии масляной живописи свет, льющийся изнутри через витражи, выполненные в стиле средневекового храма, мягко рассеивался разноцветными отблесками. Сегодня «Ноль градусов» устраивал модный благотворительный вечер, посвящённый десятой годовщине.
Перед банкетом проходила небольшая беседа, гости оставляли росчерки на стенде, позировали фотографам или вели светские разговоры.
На подобных мероприятиях, если не держаться рядом с привычной компанией, легко почувствовать себя неловко и чужеродно. К счастью, Цзи Миншу таких трудностей не знала.
— Цзян Чун сегодня не придёт?
— Скорее всего, нет.
— Логично. После того, как она спустила пару миллионов на ту кипу хлама, ей, наверное, уже не до благотворительности.
Несколько женских голосов звучали мягко и вкрадчиво; если прислушаться невнимательно, можно было бы принять их слова за заботу и сожаление. Но тема была тут же отброшена, а молодые леди обменялись взглядами и одинаковыми, натянутыми улыбками.
Цзи Миншу, стоявшая в центре круга, всё это время молчала. Она тоже слегка улыбалась, но любой заметил бы, что участие в разговоре ей безразлично, а мысли далеко отсюда.
Уловив её рассеянность, кто-то поспешил сменить тему:
— Миншу, это то самое платье, что ты примеряла в Париже? Оно потрясающее.
— Нет, тогда была лишь предварительная модель. Это я заказывала ещё на прошлогодней осенне-зимней неделе высокой моды, — спокойно ответила Цзи Миншу.
Высокая мода никого здесь не удивляла, иметь пару-тройку таких нарядов, обычное дело. Но вечерние платья за миллионы, которые нельзя надевать слишком часто, роскошь, граничащая с расточительством. Для Миншу это выглядело слишком щедро, чтобы надеть «просто на банкет».
Зависть на лицах девушек даже не пыталась прятаться. Они, как водится, рассыпались в комплиментах.
Но Цзи Миншу будто не слышала, её взгляд оставался отстранённым. В конце концов, она всё же проявила вежливость, пригубила красное вино и отпустила короткое «приятного вечера», после чего направилась к Гу Кайян — будущему заместителю главного редактора «Ноль градусов».
Когда Миншу ушла, девушки облегчённо выдохнули.
Сегодня Цзи Миншу явно была не в духе, не стала подшучивать над Цзян Чун, не оживилась при похвалах. Никто не понимал, что на неё нашло.
— О чём ты думаешь? Время есть слушать, как эти пластиковые цветочки тебе льстят? Лучше помоги мне следить за залом. Сегодня для твоей сестры важный день. И если эта сука Ши Цин вздумает устроить сцену, разорви её на части ради меня!
Гу Кайян, не меняя приветливой улыбки, продолжала кивать гостям и шагать в сторону банкетного зала. Слова, вылетающие из уголков её слегка приподнятых губ, были негромкими, но отчётливо раздражёнными.
Цзи Миншу приподняла бровь, собираясь ответить, но вдруг позади раздался всплеск шумов, и обе обернулись.
Похоже, приехала крупная фигура. Вспышки камер у входа участились; репортёры, бросив незавершённые интервью, хлынули к стенду в конце красной дорожки, тесно сбиваясь в кучу.
Гу Кайян прищурилась, пытаясь разглядеть новоприбывших.
— Кажется, Су Чэн пришла. Присмотри тут, я сама подойду, — сказала она и уже на полуслове поспешила прочь.
Цзи Миншу рассеянно наблюдала за суетой. Но вдруг, сквозь мельтешение людей и вспышек, она увидела рядом с Су Чэн фигуру, одновременно знакомую и чужую. Позвоночник мгновенно вытянулся, будто от холодного прикосновения.
И как будто почувствовав этот взгляд, мужчина, стоявший рядом с Су Чэн, тоже посмотрел в её сторону. Его взгляд прорезал толпу и свет, словно неся на себе прохладу летней грозовой ночи, ровный, отстранённый, чуть ледяной.
Четверть часа спустя фотосъёмка и интервью на красной дорожке были завершены. Гостей провели в банкетный зал, рассаживая по заранее утверждённым местам.
Сегодняшнее оформление зала было создано самой Цзи Миншу.
Свет стекал с потолка водопадами сияния, оркестр исполнял Моцарта — «Симфонию № 40» соль минор. На каждом столе стояли тёплые, сливочно-белые розы, привезённые авиапочтой этим утром: лепестки пухлые, свежие, с лёгким розовым румянцем по краям. Официанты в жилетах и бабочках, ловко балансируя подносами на одной руке, скользили сквозь зал, наполненный мягкими тенями и ароматами.
Роскошь, привычная, почти ожидаемая.
Опасения Гу Кайян оказались преувеличены, узнав, что за оформление отвечает Миншу лично, все, кто думал о провокациях, благоразумно отказались от идеи. До самой речи президента группы в зале не произошло ни одной заминки.
После выступления президента на сцену поднялась Мэй, главный редактор «Ноль градусов».
Мэй обожала вдохновляющую «просроченную» мотивацию, будто пыталась отдать дань стратегическому блеску Миранды из «Дьявол носит Prada». Но сегодня её «куриный бульон для души» приправлен был новостями о кадровых перестановках в журнале.
Гости уловили подтекст мгновенно. Когда Мэй объявила «нового заместителя главного редактора», все взгляды автоматически устремились на Гу Кайян.
Та поднялась, как маленький триумфатор, с достоинством, но в уголках глаз блеснула радость.
Некоторые лишь мельком посмотрели на неё, а затем, на Цзи Миншу, сидевшую рядом. Среди этих людей была и Су Чэн.
Су Чэн исполнилось сорок два. Она обладала множеством наград за лучшую женскую роль и успела трижды выйти замуж за олигархов. Её влияние распространялось не только на мир моды и кино, но и на высшие социальные круги.
Она чуть наклонилась к мужчине рядом и, тоном взрослой, с любопытством обсуждающей молодых, прошептала:
— Почему ты не с Миншу? Поссорились?
Мужчина поднял взгляд, остановив его на Цзи Миншу. Его пальцы едва заметно постукивали по бокалу, ритм идеально совпадал с тиканьем платиновых часов на его запястье. Спустя какое-то время он так и не ответил, лишь будто бы улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз.
Су Чэн приняла его молчание за признание и тихонько начала передавать «секреты умиротворения девушек».
Он кивнул, не отводя взгляда.
Два года они не виделись, а Цзи Миншу и не изменилась. Даже с холодным, бесстрастным лицом она оставалась ослепительно красивой, ничуть не уступала звёздам, блиставшим сегодня в зале.
