Много лет отвращение Цзи Миншу к Ли Вэнинь въедалось в самую кость. Один бокал красного вина не мог растворить его бесследно. Когда она проходила мимо Цэнь Сэня, ей до боли хотелось плеснуть вином прямо в лицо Ли Вэнинь — или вылить его на макушку, чтобы струи стекали по её волосам. Но воспитание не позволило. Цзи Миншу не желала создавать неприятности Гу Кайян, отвечавшей за этот вечер, и ещё меньше, предстать перед Цэнь Сэнем в уродливом, злорадном виде.
Вино, расплескавшееся по полу, будто отозвалось гулким эхом. На несколько секунд всё вокруг застыло в ледяной тишине. Но Ли Вэнинь была не из тех наивных барышень, что при обиде только всхлипывают «у‑у‑у». Цзи Миншу вылила вино перед ней, словно подношение на праздник Цинмин, день поминовения усопших, и при этом велела держаться подальше от её мужа. Если бы Ли Вэнинь промолчала, то, не успев покинуть зал, уже прослыла бы бесстыдной соблазнительницей чужого супруга. Её лицо чуть дрогнуло, но она быстро взяла себя в руки и мгновенно придумала ответный ход, плеснуть вином в Цзи Миншу.
Цзи Миншу спровоцировала её первой, а потому ответ не сочли бы чрезмерным. К тому же всем было известно, что характер у Цзи Миншу своевольный и несговорчивый, значит, как бы ни повернулась история, виноватой останется она. Так было и в студенческие годы, как бы ни складывались обстоятельства, Цзи Миншу никогда не могла взять верх.
Но в тот миг, когда Ли Вэнинь уже подняла руку, Цэнь Сэнь внезапно обернулся. Его взгляд был холоден и прям, как лезвие. Ли Вэнинь застыла, но руку с бокалом уже не могла опустить. Цэнь Сэнь не стал раздумывать, одной рукой он перехватил тонкое запястье Цзи Миншу и мягко потянул её за спину, а другой, резко и точно вывернул кисть Ли Вэнинь, заставив бокал повернуться в обратную сторону.
Пурпурное вино потекло обратно по её руке, заливая абрикосовое платье А‑силуэта. Пятна расползались по ткани, стекали по подолу и капали на пол. Ли Вэнинь побледнела, плотно сжав губы. Во‑первых, Цэнь Сэнь не проявил ни малейшего снисхождения к её женской хрупкости, боль от выкрученного запястья была настоящей. Во‑вторых, она не могла поверить, что он способен так хладнокровно встать против неё ради женщины вроде Цзи Миншу.
Цэнь Сэнь встретил её взгляд и произнёс холодно, без тени вежливости, с усталой решимостью, словно ставя последнюю черту:
— Ли Вэнинь, знай границы.
В тот миг Ли Вэнинь показалось, что перед ней стоит чужой человек, совсем не тот мягкий, обаятельный юноша десятилетней давности. Она едва заметно покачала головой, пробормотав, будто не веря происходящему:
— Асэнь, как ты мог стать таким?
Те, кто знал Цэнь Сэня по‑настоящему, понимали, он всегда был именно таким. Просто Ли Вэнинь жила в плену собственных приукрашенных воспоминаний, в мире отфильтрованных грёз, из которых не могла выбраться. Она забыла, что даже тот «нежный» юноша, приняв её ухаживания, не проявлял особой мягкости и жалости. Возможно, скучала она вовсе не по Цэнь Сэню, а по вниманию и зависти, что окружали её, когда она была его девушкой, по лёгким привилегиям и сиянию, что исходили от звания подруги «академической звезды». Такого блеска в её жизни больше не было.
Сотрудница по связям с общественностью, следившая за порядком в «Нулевой градус» (Zero Degrees), заметила переполох и уже собиралась вмешаться, даже вызвала охрану по рации, чтобы предотвратить скандал. Но едва она шагнула вперёд, кто‑то остановил её.
— Не вмешивайся.
Обернувшись, она увидела Гу Кайян, которая с начала вечера появлялась и исчезала, словно тень.
— Госпожа Гу, там же… — начала она.
Гу Кайян проследила её взгляд, уголки губ чуть дрогнули, и она повторила, твёрдо:
— Я сказала, не вмешивайся. Я отвечаю.
Маленькая принцесса копила эту обиду столько лет, и наконец Цэнь Сэнь сам вступился. Как можно было прервать?
Сотрудница не понимала, но, получив прямое распоряжение, отменила вызов охраны и сделала вид, будто ничего не происходит.
Инцидент случился у стола с десертами, и неподалёку оказалась Цзян Чунь. Услышав шум, она поднялась с мягкого пуфа, так изумившись, что забыла про торт, и, размахивая маленькой вилкой, мысленно взывала: «Бей её, бей, бей до конца! Пусть эта дрянь Ли Сяолянь, из‑за которой страдала наша золотая пташка, сгорит дотла!»
Но желание маленькой грязной гусыньки не суждено было исполниться. Как бы ни была неправа Ли Вэнинь, она всё же оставалась бывшей девушкой Цэнь Сэня. Ни один здравомыслящий мужчина не стал бы публично оскорблять и тем более бить бывшую возлюбленную, тем более Цэнь Сэнь. Его вмешательство и холодное предупреждение уже превзошли ожидания Цзи Миншу.
Она‑то думала, что он просто заслонил её от вина. Кто бы мог подумать, что такой рассудительный человек…
Стоя за спиной мужа, Цзи Миншу долго не могла осознать: то, о чём она мечтала — чтобы Цэнь Сэнь встал между ней и Ли Вэнинь, защищая её, действительно произошло. Она потянула его за рукав и украдкой взглянула на Ли Вэнинь, неожиданно встретив в её глазах открытую, редкую для той ненависть.
Какое‑то странное, сладкое удовлетворение разлилось в груди. Цзи Миншу мигом забыла о приличиях и, с лёгкой издёвкой, улыбнулась Ли Вэнинь, чуть пожав плечами, будто говоря: «Прости, но мой муж сам решил меня защитить, я тут ни при чём».
В следующую секунду Цэнь Сэнь обернулся, и Цзи Миншу мгновенно сменила выражение — стала кроткой, почти робкой, потянула его за рукав, словно не желая больше вспоминать о той женщине, воплощение мягкости и добродетели.
Неожиданно Цэнь Сэнь поверил этой игре: он сам взял её за руку и даже погладил по голове, утешая.
Моя королева, мои правила — Список глав
