В начале второго месяца, после небольшого снегопада, почва наполовину просохла, а желтая пыль слегка увлажнилась. Копыта коней более не превращали дорогу в грязное месиво, и даже после пары кругов скачек пыль не поднималась столбом, застилая взор. Было самое подходящее время для игры в цзицзю.
За задней стеной обители Цзысюй в Цзиньюань раскинулся обширный ровный пустырь. Изначально императорский род использовал его для молитв у алтарей, жертвоприношений предкам и проведения ритуалов инь-ян1. В последние годы игра в цзицзю приобрела небывалую популярность, и гвардейцы горнизона Северных воротчасто приезжали сюда, чтобы поупражняться в верховой езде и мастерстве владения клюшкой. Настоятельница обители Цзысюй Чай Инло тоже любила движение и забавы, поэтому распорядилась выровнять землю и установить с восточной и западной сторон прочные воротные столбы. Время от времени она и сама выходила на поле вместе с нюйгуань. Так это место превратилось в самую удобную площадку для цзицзю в Цзиньюань.
Когда Ли Юаньгуй прискакал к краю поля, там было в самом разгаре веселье. Около десятка всадников неслись во весь опор, размахивая клюшками, выкрикивая команды и смеясь. Он узнал шестого брата Чжао-вана Юаньцзиня, седьмого — Лу-вана Юаньчана, десятого — Чжэн-вана Юаньли и пятнадцатого младшего брата Бинь-вана Фэна, а также третьего императорского сына Шу-вана Кэ, пятого — Янь-вана Юй и шестого — Лян-вана Иня. Семь юных циньванов вместе со своими кучжэнь2, личной стражей и челядью носились по полю, и грохот копыт их коней, подобно весеннему грому, то и дело проносился мимо.
Он собирался обсудить дела с шестым братом Юаньцзинем, но первым его заметил седьмой брат Юаньчан. Одетый в мягкий кожаный доспех, Лу-ван вихрем подлетел к краю поля и, наклонившись в седле, весело взмахнул плетью:
— Шисы-ди! Ты как раз вовремя! Мы только что сокрушались, что нам не хватает одного человека для ровного счета, никак не могли разбиться на команды! Скорее, скорее, вон там стоят свежие кони. Будешь надевать доспех?
Биологической матерью Ли Юаньчана была Сунь-пинь3, чье положение было невысоким, однако сам он был статен, умен, обладал открытым нравом и множеством талантов. Он мастерски владел кистью, превосходно играл на пипе и был искусным наездником и лучником. Среди всех ванов во дворце Даань он заметно выделялся, и говорили, что в последние годы он пользуется особым доверием тайцзы Чэнцяня.
Для сравнения, Чжао-ван Ли Юаньцзин, который был старше его всего на два месяца, хоть и пользовался почетом из-за своего старшинства и того, что был первым ваном, рожденным после основания Великой Тан, и всегда считался главой младших сыновей Тайшан-хуана, обладал характером мягким и бесхитростным. Он не умел привлекать к себе внимание и вечно оставался в тени седьмого брата, порой даже казался неуклюжим и слабовольным. Тем не менее, Ли Юаньцзин всегда ладил с людьми, и, увидев появившегося четырнадцатого младшего брата Юаньгуя, он тоже направил коня к нему.
Когда братья поприветствовали друг друга, Ли Юаньгуй изложил план, который обдумывал весь путь. Выслушав его, Ли Юаньчан, не дожидаясь ответа шестого брата, первым расхохотался и хлопнул в ладоши, выражая согласие:
— Чудесно! Именно так и следует поступить! Считайте меня в деле, завтра я непременно буду!
— Э-э… — Ли Юаньцзин все еще колебался. — Это не совсем по правилам. Не стоит ли сначала известить Либу и Цзунчжэн-сы…
— Я считаю, достаточно будет послать человека предупредить фума Чая, в конце концов, придется задействовать немало вещей, — подзадоривал его Ли Юаньгуй. — Если заранее поднять шум, и слухи разлетятся повсюду, будет уже не то. К тому же, если всполошится Юшитай или даже шичжун Вэй с остальными…
При упоминании великого цзайсяна Мэнься-шэн Вэй Чжэна юные циньваны невольно вздрогнули. В это время к ним подъехали Чжэн-ван Юаньли и остальные, и Ли Юаньчан тоже вступил в разговор:
— По-моему, в этом нет ничего чрезмерного! Даже если не брать в расчет память о покойной сестре, Шанчжэнь-ши все эти годы преданно и усердно служила Тайшан-хуану. Мы, как сыновья, обязаны как-то проявить свою признательность. Скажу вам по секрету, даже в Дунгуне хвалили Шанчжэнь-ши…
Ли Юаньгуй искоса взглянул на седьмого брата про себя усмехнулся. Ли Юаньчан никогда не упускал случая похвастаться своей близостью с тайцзы Чэнцянем, но он явно не знал, как резко переменился ветер в последние дни. Из-за того кольца из кровавого нефрита, а также из-за истории с Инь-дэфэй и Семнадцатой гунчжу, Ли Чэнцянь теперь не питал к даоске Шанчжэнь-ши Чай Инло ни капли симпатии. Вдобавок пару дней назад Юэ-ван Ли Тай перед Шэншаном признался в своих частых визитах к ней, так что теперь Его Высочество тайцзы, пожалуй, уже причислил настоятельницу обители Цзысюй к «клике Юэ-вана».
Ли Юаньгуй ставил именно на это. Он рассчитывал на то, что новости из дворца Личжэн достигнут дворца Даань не сразу, и сегодня-завтра его братья еще не будут знать о неприязни хуанхоу и тайцзы к клану Чай, сохраняя старое впечатление, будто Шанчжэнь-ши в фаворе во дворце Личжэн. И, судя по всему, его ставка сыграла.
Под бурным натиском Ли Юаньчана все младшие циньваны выразили готовность участвовать. Ли Кэ и двое других императорских сыновей были более сдержанны и ответили, что им нужно вернуться и посоветоваться со своими военными советниками и управляющими делами их резиденций. Впрочем, это не имело значения — план Ли Юаньгуя изначально не включал племянников. Взрослые сыновья императора жили не во дворце Даань, им были пожалованы земли и усадьбы в черте Внутреннего города, они жили разрозненно, и собрать их для совместных действий было трудно.
Когда дела были обсуждены, Ли Юаньчан во что бы то ни стало потащил Шисы-ди на поле играть. Ли Юаньгуй и сам горел желанием. Сейчас на площадке семь циньванов противостояли друг другу: четверо против троих. Хотя можно было уравнять составы с помощью кучжэнь или стражников, в цзицзю случались жесткие столкновения и травмы, и ни один страж не осмелился бы всерьез блокировать путь циньвану. Такая заведомо нечестная игра не приносила удовольствия.
— Как делимся? — смеясь, спросил Ли Юаньгуй, принимая клюшку и пробуя ее вес в воздухе. С его вступлением получалось пятеро младших дядьев против троих племянников. Разница в возрасте у этих восьмерых не превышала трех лет: самому младшему было пятнадцать, самому старшему — восемнадцать… И все же различие было ощутимым.
— Легко поделимся! — радостно закричал Ли Юаньчан. — Шисы-ди, ты отлично ездишь верхом, оставайся здесь и иди на прорыв! И помни: как начнется игра, первым же делом выбей шестого брата из седла, чтобы он не успел случайно зацепить своих! Обязательно запомни!
Юноши на краю поля дружно расхохотались. Чжао-ван Юаньцзин, которого поддел младший брат, смеялся и ругался в ответ, ничуть не обижаясь. Стоявший неподалеку У-ван Ли Кэ тоже взмахнул клюшкой и со смехом произнес:
— Седьмой дядя добровольно спустился на поколение ниже, смотри же, чтобы и мастерство твое не упало! Только что ты заехал мне локтем по губам, у меня до сих пор зубы ноют! Я уже подумывал в следующей подаче прицелиться тебе в рот, чтобы отомстить за свои зубы, а тут вышло, что мы в одной команде. И как теперь быть?
— В одной команде мстить еще удобнее, ведь домашнего вора4 трудно устеречь! — со смехом ответил Ли Юаньчан. — А не нравится — можешь позвать еще парочку братьев, если успеешь…
— Хорошо! Вот и я!
Этот голос донесся издалека. Все присутствующие на поле удивленно обернулись и увидели торжественную свиту, огибавшую заднюю стену обители Цзысюй. Человек, которого они сопровождали, уже приблизился на расстояние, с которого были слышны их громкие разговоры. Юные циньваны и их слуги были так увлечены спорами о командах и шутками, что никто не заметил приближения этой группы.
Тем, кто ответил «вот и я», оказался не кто иной, как старший брат Ли Кэ и остальных двоих сыновей императора — хуантайцзы Ли Чэнцянь.
Статус наследника престола был священен, и все присутствующие разом пали ниц, совершая обряд приветствия; Ли Юаньцзин и другие дядья не стали исключением. Ли Чэнцянь сошел с коня, ответил на приветствие и велел всем подняться. Обменявшись парой вежливых фраз с Ли Юаньцзинем, он спросил:
— Вы решили устроить игру, разделившись на дядьев и племянников?
- Ритуалы Инь-Ян и жертвоприношения предкам — это система священных действий, направленная на поддержание гармонии между миром живых (Ян) и миром духов (Инь). Способ передачи энергии и благ (еды, денег, почтения) от потомков к предкам для их благополучного существования в загробном мире. Ритуальные действия, которые «умиротворяют» холодную энергию Инь (смерть, хаос) и усиливают светлую энергию Ян (жизнь, порядок) в семье. Считается, что довольный предок становится добрым духом-хранителем, а забытый — опасным призраком, нарушающим равновесие сил в доме. ↩︎
- Кучжэнь (库真, kùzhēn) — должность личного советника и телохранителя при дворе ванов, распространённая в эпоху Суй и ранней Тан, обычно доверялась сыновьям знатных семей и имела высокий почётный статус. ↩︎
- Сунь-пинь (孙嫔, sūn pín) — это одна из наложниц императора Гао-цзу (Ли Юаня), основателя династии Тан. «Пинь» (嫔) — это название ранга императорских наложниц в дворцовой иерархии (пятый ранг при династии Тан). В исторических хрониках («Книга Тан», «Новая книга Тан») она упоминается именно как Госпожа Сунь с этим титулом. ↩︎
- Домашний вор (家賊, jiā zéi) — идиома, означающая, что сложнее всего защититься от предательства близких людей. ↩︎
Похоже батюшка Тайшан-хуан совсем не воздержан был и глуп. Наплодил сынков армию, а будущего им не обеспечил! Как только Ли Шимин их всех не уничтожил или на войну не послал! (Да и зря наверное, турки в этом отношении хоть и сильно жестоки, но правильнее поступали. Заранее обезопасили себя от всяких претензий на престол, со стороны братьев.) Да и сам видно от отца не отстаёт. Ли Чэньцянь, Ли Тай, Ли Кэ, кто там дальше? Алё ? Как государство делить будем? Как народ то вас всех вынесет, дармоедов?