Снаружи главного зала было множество гунби и евнухов, но они совершенно не обладали боевой мощью. Когда глубокой ночью вспыхнул мятеж, все пришли в замешательство; слыша крики и звон оружия, они не знали, где укрыться, и в беспорядке метались по переходам и коридорам, словно мухи без головы1.
Группа убийц под предводительством Сансая была немногочисленной, вместе с Ли Юаньгуем их насчитывалось всего двенадцать человек, но каждый был ловок и искусен. Устремившись на штурм дверей, они разили мечами всякого, кто вставал на пути, и без малейшей задержки ворвались в зал.
В наружных покоях тускло мерцали свечи. В углу, дрожа всем телом, жались две гунби; Циби Ло, не колеблясь, убил их двумя ударами. Сансай пинком распахнул двери во внутренние покои и с криком «Ли Юань!» бросился внутрь. Не обращая внимания на царившую там тьму, он обрушил меч на зашторенную кровать, окруженную ширмами.
Еще до того, как двери открылись, Ли Юаньгуй почуял явственный тяжелый запах. С этой мыслью он последовал за Сансаем во внутренние покои. Маленький ванцзы из Туюйхуня одним ударом опрокинул ширму и сорвал полог, но Ли Юаньгуй уже успокоился — там явно никого не было.
Он крикнул Сансаю: «Погоди!», выбежал в наружные покои за подсвечником и, держа его в руке, снова вбежал внутрь. Подняв свечу, он осветил фигуру женщины, съежившейся в углу за дверью.
Руки и ноги женщины были связаны, рот заткнут платком, волосы в беспорядке рассыпались по плечам; одета она была в даосское платье — это оказалась Чай Инло.
Ли Юаньгуй шагнул вперед и взмахом меча перерезал путы. Чай Инло сама выплюнула кляп и, дважды отхаркнувшись, успела лишь выкрикнуть: «Шисы-цзю!», как Сансай, уже обыскавший спальню и не нашедший никого другого, подошел и приставил острие меча к ее груди, выкрикивая вопрос:
— Ли Юань?!
— Тайшан-хуан был увезен Инь-дэфэй! — Чай Инло, не дожидаясь конца расспросов, поспешила выдать сведения ворвавшимся в комнату мужчинам в черном. — Когда стемнело, его накрыли одеялом и унесли на носилках. Инь-дэфэй сказала, что хочет перебраться в место подальше! А когда комнаты опустели, она велела связать меня и бросить здесь!
Сансай не понимал ее речи, но в это время в покои вошел Циби Ло. Выслушав перевод, он обменялся парой фраз с Сансаем на языке фань. Ли Юаньгуй, стоявший рядом, уловил в их разговоре имя «А-та» и догадался, что они подозревают Инь То в сговоре с сестрой и обмане.
— Ты говоришь правду? — Циби Ло повернулся к Чай Инло, также направив на нее меч. — Будешь лгать — умрешь!
— Не будьте безрассудны! — Ли Юаньгуй отвел их клинки своим мечом. — Это родная внучка Тайшан-хуана, она прибыла сюда, чтобы ухаживать за дедом. Ее слова верны! Кан-сабо и Ань Саньлан знают ее и относятся с почтением!
Твоюхуньцы перебросились еще парой слов, Сансай кивнул, словно что-то подтверждая. Циби Ло крикнул Чай Инло:
— Ты! Веди нас к Ли Юаню!
Чай Инло послушно встала, потирая запястья и хмурясь:
— Кто знает, в какой именно павильон эта дрянь из рода Инь перевезла Тайшан-хуана… Она лишь твердила, что хочет быть как можно дальше от этого места… Ах, впрочем, я видела, в какую сторону они ушли. Ладно, идемте за мной.
Даоска первой вышла из дверей, Ли Юаньгуй с подсвечником следовал за ней, а десяток ху окружили их со всех сторон. К этому времени весть о нападении уже разнеслась за пределы дворцовых стен; отовсюду доносились звуки барабанов и рожков, слышались крики и топот множества гвардейцев из цзиньцзюнь. Оборона главного зала явно усиливалась, и фора, полученная благодаря внезапности, была почти исчерпана.
Чай Инло свернула за угол и побежала на север по галерее; трое убийц расчищали ей путь, мечами убивая несчастных служанок, попадавшихся навстречу. Замыкающие ху принялись поджигать все вокруг, надеясь усилить хаос и сбить охрану с толку. Пользуясь суматохой, Ли Юаньгуй нагнулся, выхватил из голенища сапога кинжал и, подбежав к Чай Инло, громко спросил: «Ты уверена, что нам в ту сторону?», попутно вложив оружие ей в ладонь.
Даоска бесстрастно приняла кинжал и так же громко ответила:
— Я видела, как те люди направились в сторону заднего дворца! Ой… смотрите, разве это не Инь-дэфэй?
Она указала на небольшой павильон, откуда на галерею как раз выбежали несколько женщин, среди которых была и Инь-дэфэй.
Завидев людей в черном, женщины с воплями бросились назад, но им было не убежать от тренированных убийц. Ли Юаньгуй, сорвавшись с места, первым схватил Инь-дэфэй, остальные женщины также оказались в руках черных ху.
— Где Ли Юань?! — сурово выкрикнул Циби Ло, обращаясь к Инь-дэфэй. Та что-то пробормотала, собираясь ответить, но Ли Юаньгуй указал на павильон в глубине галереи:
— Должно быть, там!
Сказав это, он толкнул Инь-дэфэй к Чай Инло, а сам первым бросился к павильону, Сансай и остальные последовали за ним. Сделав всего несколько шагов, Ли Юаньгуй ударом ноги распахнул дверь, осмотрелся при свете свечи и, обернувшись, покачал головой:
— Его здесь нет! Пусто!
— Его точно здесь нет! — крикнула Чай Инло с галереи. — Она говорила, что хочет перевезти Тайшан-хуана подальше, а это место слишком близко!
Сансай и Циби Ло вбежали в павильон и мельком осмотрели ложе — оно и впрямь было пустым. Ван Туюйхуня пришел в ярость, его зубы заскрежетали. Он в несколько шагов вернулся к Инь-дэфэй, яростно выкрикнул вопрос на языке фань и резким взмахом меча снес голову стоявшей рядом служанке.
Женщины дружно закричали. Дрожащий девичий голос произнес:
— Не убивайте меня… Я знаю, где Тайшан-хуан… Я отведу вас…
Ли Юаньгуй обернулся и встретился взглядом с Вэй Шубинь.
— Веди! — проорал Циби Ло. Бледная Вэй Шубинь развернулась. Чай Инло шла следом, вывернув руки Инь-дэфэй за спину. Остальные гунби были безжалостно изрублены; оглашая воздух криками, выжившие в ужасе разбегались.
Отряду не удалось долго пробыть на галерее — путь с обеих сторон преградили гвардейцы из цзиньцзюнь. Вэй Шубинь сквозь слезы указала в сторону заднего дворца:
— Тайшан-хуан еще впереди…
Циби Ло и Сансай переговорили и скомандовали:
— Сначала отступаем в сад!
Они первыми спрыгнули с галереи и взмахами мечей велели остальным укрыться среди камней и деревьев. Ли Юаньгуй, боясь, что Чай Инло не справится с Инь-дэфэй, схватил ту за плечо и толкнул вперед. Инь-дэфэй вскрикнула.
В это время во дворце полыхало пламя и стоял невообразимый шум, поэтому ее крик не привлек внимания, его услышали лишь те, кто был рядом. Сансай и Циби Ло обернулись и гневно уставились на Инь-дэфэй. Чай Инло быстро сказала:
— Я свяжу эту женщину!
Она разорвала пибо Инь-дэфэй на две части: одной завязала ей рот, а другой связала руки.
На галерее остались трое черных ху, чтобы сдержать натиск и отвлечь охрану. Сансай и остальные пытались пробраться к заднему дворцу через заросли, но стражников становилось все больше, они окружали их со всех сторон. Поняв, что попытки тщетны, они решили вернуться прежним путем к дозорной башне на пике Цуйюнь.
Из ху с ними осталось всего пятеро; вместе с Сансаем и Циби Ло их было семеро, и при них трое женщин. Бежать по саду было еще терпимо, но когда пришлось перелезать через беленую стену, Вэй Шубинь пришлось нелегко, а связанная Инь-дэфэй и вовсе не могла карабкаться сама.
Сансай в нетерпении поднял меч, намереваясь прикончить Инь-дэфэй и избавиться от обузы, но Ли Юаньгуй перехватил его за запястье:
— Нельзя! Эта женщина — хозяйка дворца Даань, Тайшан-хуан слушает только ее! Даже если мы не найдем его сегодня, она станет ценным заложником!
Циби Ло перевел, и Сансай, выслушав, опустил меч. Что-то проворчав, он первым взобрался на стену и, усевшись верхом, велел Циби Ло подсадить и передать ему Инь-дэфэй.
Ли Юаньгуй взглянул на Инь-дэфэй и увидел, что эта злобная женщина тоже смотрит на него. В ее глазах сверкал ужас пополам с лютой ненавистью — она узнала Ли Юаньгуя.
Циби Ло забросил тело Инь-дэфэй на стену, а Ли Юаньгуй и Чай Инло помогли перебраться Вэй Шубинь. Им повезло: снаружи никого не было — гвардейцы, вероятно, были спешно стянуты во дворец на поимку убийц. Отряд скрылся в лесу и, спотыкаясь, начал подъем по склону к дозорной башне на пике Цуйюнь.
Оставленные Сансаем караульные все еще находились на третьем ярусе смотровой башни. Восемь ху уже разобрали арбалеты и стрелы из арсенала на первом этаже и начали натягивать тетивы. До этого они сражались в ближнем бою, и луки им были не нужны, но теперь они, по всей видимости, готовились держать оборону в башне.
Ли Юаньгуй и три женщины поднялись по лестнице на второй ярус и опустились на лежанки стражников. Вэй Шубинь, бросив взгляд на четыре трупа охранников, не в силах смотреть, закрыла глаза. Инь-дэфэй же холодно усмехнулась; хотя рот её был заткнут и она не могла говорить, это не мешало ей презрительно фыркать.
Внезапно пожелав услышать, что она скажет, Ли Юаньгуй протянул руку и стянул пибо, закрывавшее ей рот. Инь-дэфэй тут же разразилась ядовитой бранью:
— Ах ты, маленькая дрянь, славный спектакль вы разыграли вместе с этой по фамилии Чай! Раз уж я оказалась в таком положении сегодня ночью, то и не чаю вернуться во дворец живой. Когда же я испущу дух и обращусь в мстительного призрака, то непременно сделаю так, чтобы весь твой род казнили, мужчины стали ворами, а женщины — блудницами, и чтобы вы все до единого вымерли!
— Тьфу! — Вэй Шубинь промолчала, но Чай Инло опередила её с ответом. — Ты, порочная, злобная тварь, неужели думаешь, что твои саньхунь ципо2 смогут выбраться из преисподней, чтобы вредить людям? Вечно тебе нести небесную кару в селении Злых псов, деревне Мэн-по, павильоне Сдирания кожи и пруду Кровавой нечистоты!
Вэй Шубинь, покачав головой, вздохнула и потянула за собой Чай Инло:
— Ин-цзе, не стоит с ней препираться, это лишь утомляет. Я хочу подняться наверх подышать воздухом, пойдем вместе.
Обе девушки по деревянной лестнице поднялись на третий ярус к смотровой площадке. Инь-дэфэй перевела взгляд на Ли Юаньгуя и зловеще усмехнулась:
— Каков преданный подданный и почтительный сын! Позволить убийцам покушаться на жизнь родного государя-отца — немалая доблесть! О, я и позабыла, твои замашки, негодник, в точности как у твоего настоящего отца. Прирожденный жестокий мятежник…
— Что? — Ли Юаньгуй опешил. Он как раз раздумывал, как заставить Инь-дэфэй замолчать и покориться, чтобы, спасая ей жизнь, в дальнейшем сделать её послушным орудием в своих руках, но сорвавшиеся с её губ слова «настоящий отец» будто два тяжелых камня с силой ударили его по лицу.
- Мухи без головы (没头苍蝇, méitóu cāngyíng) — китайский фразеологизм, означающий крайнюю степень растерянности и суетливости. ↩︎
- Саньхунь ципо (三魂七魄, sānhún qīpò) — три высшие и семь низших душ человека в китайской традиции. ↩︎
