Вэй Шубинь последовала за Чай Инло в Юнъань, чтобы предстать перед Шэншаном. Изначально она намеревалась доложить императору о деле с «обменом расследования на пятьдесят тысяч рулонов шелка». Однако, едва Чай Инло увидела своего дядю, император даже не спросил о цели их визита, а сразу принялся увлеченно и пространно рассуждать о сражениях, осаде городов, орудиях и обозе. Он был в таком приподнятом расположении духа, что окружающие не смели его прерывать, и настоятельнице храма Цзысюй оставалось лишь подстраиваться под его интересы, выбирая для вопросов темы, о которых он любил говорить.
Хотя в душе Вэй Шубинь нарастала тревога, она ничего не могла поделать. К тому же было прямо сказано, что эти осадные орудия предназначены «для похода на Гаочан», а поскольку Ли Юаньгуй вскоре должен был отправиться в Гаочан с ответным посольством, ее это тоже касалось. Стоя подле ступеней, старшая дочь цзайсяна Вэя не смела поднимать голову и оглядываться по сторонам, лишь навострила уши, молча внимая ответам и вопросам на помосте.
Эти орудия были огромными, из тяжелой древесины — их невозможно было погрузить на повозки и перевезти за несколько тысяч ли. Зачем же тогда Сын Неба месяцами упражнялся среди руин этого заброшенного дворца? Вопрос Чай Инло был созвучен сомнениям самой Вэй Шубинь.
Послышалось, как император на помосте приказал кому-то: «Пусть сделают еще одну», и кто-то, отозвавшись, передал указ вниз. Вскоре выбежал отряд ремесленников с повязками на головах и перетянутыми предплечьями. Сначала они пали ниц перед основанием помоста, а затем поспешили к груде лесоматериалов, принявшись за работу: кто-то тянул веревки, кто-то пилил дерево — каждый был занят своим делом.
— Если знаешь противника и знаешь себя, то в сотне сражений не будешь знать поражений. Невозможно переоценить, насколько важна разведка вражеских сил и какую роль она играет в успехе или поражении в битве, — вновь начал самодовольно поучать Сын Неба. — Несколько лет назад в войне против туцзюэ, а теперь и против Туюйхуня, нашей армии не требовалось готовить осадные орудия. Почему? Да потому что они были не нужны! Туцзюэ и туюйхуньцы — это кочевые племена из-за Великой стены, их народ живет там, где есть вода и трава. Сколько раз в год они перекочевывают? У них нет ни настоящих домов, ни городов. Стоило подойти нашей великой армии, как эти каганы, видя, что дело плохо, даже не помышляли об обороне в крепостях. Они забирали личную гвардию и бежали вглубь степей и пустынь, надеясь, что наше небесное воинство не знает дорог, останется без провианта, не выдержит и само отступит, а тогда они вернутся.
— Однако Гаочан не похож на эти кочевые племена, — весьма уместно вставила Чай Инло, и император, как и ожидалось, похвалил ее:
— Верно сказано. Гаочан изначально был государством, основанным поселенцами из числа гарнизонных солдат эпох Хань и Вэй. Их язык, письменность, быт и обычаи схожи с нашими, жителями Центральной равнины. К тому же они занимают важные узлы торговых путей, а жители в основном занимаются торговлей и земледелием, им нет нужды кочевать с востока на запад. Поэтому они не жалели средств на возведение городских стен и рытье рвов. Прошли сотни лет, и те, кого я посылал на разведку, доложили: стены главных городов Гаочана высоки, а рвы глубоки, их обороноспособность сравнима с нашими двумя столицами. Если не иметь орудий и полагаться лишь на массу человеческих жизней или идти на приступ тактикой муравьиного восхождения1, то… эх…
— Ваше Величество — мудрый и человеколюбивый правитель, вы больше всего дорожите своими подданными и воинами, и ни за что не допустите излишних кровопролитий, — среди гула мужских голосов голос даоски прозвучал особенно звонко и сладко. — К тому же сказано: «Лучшая война — разбить замыслы противника», а осада городов — это самый худший план. Ваше Величество — лучший полководец в Поднебесной и определенно не захочет прибегать к подобным мерам.
«Ин-цзе, вот ты и есть лучший в Поднебесной полководец на поле лести…» — подумала Вэй Шубинь и, как и ожидалось, услышала с помоста новый взрыв смеха. Громче и радостнее всех смеялся император. «Если подумать, он весь день на аудиенциях сдерживает нрав, слушая поучения моего отца и прочих почтенных старцев — пусть хоть здесь получит немного утешения для равновесия», — рассудила она.
— Народолюбие и добродетель — это одна сторона, но есть и другая: Гаочан все же слишком далеко, он отделен пустыней Мохэяньци. Перебрасывать войска и провиант трудно, направить туда огромную армию невозможно — иначе не пойду ли я по стопам последнего императора династии Суй? Эх, тех, кто сможет в целости добраться до стен Гаочана, и так будет немного, а если они все разом погибнут, то и пополнить ряды будет некем. Поэтому, если мы действительно хотим покорить Гаочан, эти осадные орудия просто необходимы. Более того, просто взять привычные нам камнеметы и тараны — этого недостаточно.
Сказав это, император снова отдал приказ, и кто-то вихрем умчался передавать распоряжение. Вскоре за пределами площадки, где стояли камнеметы, среди горных склонов, служивших преградой, вдали и вблизи то тут, то там выросли семь-восемь знамен, каждое своего цвета и с особым узором.
— Иннян, укажи ты: какой флаг хочешь поразить? — с улыбкой спросил император.
Чай Инло не стала церемониться и звонко ответила:
— Тот, белый с огненно-красным узором!
С помоста сбежал еще один гвардеец, но он направился не к камнеметам, а к стоящей поодаль гнездовой колеснице. Подойдя к ней, он прошептал что-то на ухо человеку, который затем вошел в деревянную клеть на колеснице. Несколько человек общими усилиями потянули за канаты и блоки, поднимая клеть высоко в небо.
Когда клеть замерла, человек в вышине выкрикнул ряд слов. Расстояние было слишком велико, и Вэй Шубинь не расслышала ясно: что-то про «Желтый путь», «Цзяому», «Куй» — казалось, речь шла об астрономических знаках.
Как только крики затихли, длинный рычаг одного из камнеметов опустился, станина развернулась, прицеливаясь. После короткой настройки раздалось: «Пли!», и огромный камень взмыл в воздух, устремляясь точно к белому флагу с красным пламенем. Расстояние было огромным, а флаг невелик; хотя камень и не попал в само полотнище, он упал совсем рядом. Поднявшееся облако пыли в миг поглотило белое знамя.
Мужчины и женщины на помосте дружно закричали «браво», и даже Вэй Шубинь не удержалась от тайного восхищения этим зрелищем, хотя и не понимала, в чем тут смысл. Чай Инло тоже спросила:
— Ваше Величество, что кричал тот человек? Почему нельзя было позволить камнемету целиться напрямую?
— В этом-то ты и не смыслишь, — в голосе императора сквозило торжество. — Города Гаочана все же отличаются от тех, что в Срединных землях. У нас дома с черепичными крышами и деревянными столбами: если камень попадет в надвратную башню или, перелетев через стену, рухнет на жилой дом, он мгновенно его разрушит, и людям внутри негде укрыться. Это обладает огромной убойной силой и быстро лишает противника воли к борьбе. Но в столице Гаочана, говорят, из-за малого количества дождей и сильных ветров дома наполовину врыты в землю и очень низкие. Если камнеметы будут стрелять по городу наугад, велик шанс, что они не разрушат домов и никого не убьют. Поэтому бить нужно точно: метить в гаочанский дворец, казармы, места скопления людей на улицах — только так можно добиться максимальной эффективности…
— Инло поняла! — воскликнула настоятельница храма Цзысюй тоном внезапного озарения. — Сначала поднять человека в воздух, чтобы он видел все поверх стен и понимал, куда именно в городе нужно бить. Затем он выкрикивает координаты. Те, кто управляет камнеметом, по его команде посылают камни через стену, целясь прямо в самые больные и уязвимые места гаочанских подданных, чтобы после каждого залпа они поднимали такой вой, будто призраки плачут и волки воют, и чтобы все вокруг них небо рушилось и земля рассыпалась…
Она еще не закончила, а на помосте уже поднялся смех и одобрительные возгласы военачальников — все хвалили Шанчжэнь-ши за ее «проницательность и острый ум». Император тоже рассмеялся:
— Вот теперь ты знаешь, чем твой дядя был занят все эти месяцы? Во-первых, придумывал способ, как нашей армии доставить за тысячи ли достаточное количество орудий для осады. Во-вторых, как использовать эти орудия с предельной пользой, чтобы максимально уменьшить потери среди наших воинов…
Пока он с гордостью хвалился своими успехами, Вэй Шубинь снова перевела взгляд на отряд ремесленников, собиравших камнемет. За то короткое время, что они трудились, они уже вытесали из нескольких крупных бревен подобие рычагов. Кто-то подкатил тележку с чугунными механизмами, предназначенными для скрепления дерева и осей. Движения рабочих были невероятно быстрыми и слаженными. Она молча прикинула: если в окрестностях столицы Гаочана есть леса и заготовка древесины не составит труда, этот отряд ремесленников за день сможет собрать как минимум две-три камнеметные машины.
Что же касается металлических деталей, то вряд ли получится найти в Гаочане железную руду и отлить их на месте. Однако эти железные части не были слишком массивными: если отлить партию в Чанъане, их вполне можно доставить на подводах. На самом деле самым ценным здесь были именно эти мастера. Глядя на их ловкость и отточенное мастерство, трудно было представить, как долго их держали здесь взаперти для тренировок.
Она погрузилась в свои мысли, как вдруг услышала голос императора, обращавшегося к Чай Инло:
— Иннян, ты тоже будь осмотрительна, не болтай о том, что здесь видела. На остальных мне все равно, но от этих старых учителей вроде Вэй Чжэна и Сунь Фуцзя у меня голова пухнет: стоит им прознать, что я готовлюсь к войне, они тут же «подскакивают на три чжана» и каждый день подают увещевания, а я даже не могу на них сорваться… Кстати, у тебя ведь есть подруга, дочь Вэй Сюаньчэна? Держи язык за зубами, будет нехорошо, если слухи дойдут до ее родителя…
- Муравьиное восхождение (蟻附, yǐ fù) — тактика штурма стен с помощью приставных лестниц, ведущая к огромным человеческим жертвам. ↩︎
