Хоть он и обращался к императору, императрица Ван кивнула и ответила:
— Хотя Хуан-гунян и была дерзка, она оказала услугу при расследовании дел моей сестры и Тунчан-гунчжу. Государь милостив и добросердечен; если Куй-ван готов склонить голову и признать вину, то и её никто не станет преследовать.
Сказав это, она осушила свою чашу до дна и показала ему пустое донце.
Ли Шубай поднял кубок, оглянулся на Хуан Цзыся и тихо скомандовал:
— Уходи.
— Ваше Высочество! — не сдержавшись, вскрикнула Хуан Цзыся, но стоило ей рвануться к нему, как Ван Юнь перехватил её за локоть.
Она беспомощно смотрела, как Ли Шубай выпивает ту чашу вина, и из её глаз невольно брызнули слёзы. В смятении она обернулась на Ван Юня; выражение его лица было сложным. Он лишь вывел её из оцепления вооружённых воинов и, указав на двери зала, произнёс:
— Уходи.
Хуан Цзыся оглянулась на окружённого Ли Шубая, слёзы уже катились по её щекам:
— Нет… я буду ждать его.
Ван Юнь вслед за её взором посмотрел на Ли Шубая в кольце врагов.
Он смутно припомнил слова, сказанные им самим в ту ночь в землях Шу, когда Ли Шубай призвал его для долгой беседы. Тогда он сказал, что хоть ван-е и наделён небесным талантом и искусен в стратегии, перед лицом интересов страны и правящего дома человеческая жизнь подобна сорной траве, не говоря уже о какой-то сироте. Порой малейшая оплошность может сгубить куст нежных орхидей.
Ли Шубай тогда ответил лишь семью словами:
— Я сам сберегу её в целости и сохранности.
И теперь он действительно сдержал обещание: где бы он ни был и в каком бы положении ни оказался, он неизменно защищал её, даже сейчас, не страшась пожертвовать собственной жизнью.
Взгляд императора уже затуманился, его взор был устремлён на Ли Шубая, словно в пустоту. Он произнёс:
— Когда отец-император скончался, мы слишком спешили… из-за чего лекарство, которое он выпил было им отторгнуто…
Ли Шубай слушал его хриплое, на пределе сил дыхание, глядя на этого человека, который из последних сил цеплялся за жизнь на троне, но при этом всем сердцем жаждал его смерти, и вдруг холодно усмехнулся.
Он сказал:
— Государь слишком беспокоится. В самом деле, какая польза в том, чтобы задержаться ещё на мгновение? Подданый уже давно приготовил цзячжутао, и если принимать его полмесяца по возвращении, это непременно убьёт ядовитого паразита.
Ван Цзунши молча и почтительно стоял в стороне, ничего не говоря, лишь медленно отступил на шаг и спрятал руки в рукава. Для него лучше было сменить золотую черепаху на вино1.
Эти ледяные слова Ли Шубая заставили императора внезапно встрепенуться. Его руки беспорядочно задвигались в воздухе, он громко закричал:
— Юйлинь… где гвардия Юйлинь?
Ван Юнь взглянул на Хуан Цзыся, обернулся к императору и отозвался:
— Государь! Правый командующий армией Юйлинь Ван Юнь вместе с подчинёнными здесь.
Император, собрав последние остатки сил, поднялся и, указывая на силуэт Ли Шубая в своём затуманенном взоре, яростно прохрипел:
— Как чжэнь может терпеть подобного человека, истребляющего своих родных? Убейте его!
Императрица Ван крепко поддерживала его застывшее тело, не смея издать ни звука.
Ситуация в конечном итоге дошла до этой точки, кровопролитие в зале Ханьюань уже невозможно было предотвратить.
Хуан Цзыся чувствовала лишь гул в голове, кровь текла по телу слишком быстро, отчего все её нервы были натянуты до предела, а перед глазами всё плыло. Она жадно хватала ртом воздух, отступила на шаг, прислонившись к стене, и пристально смотрела на Ли Шубая, окружённого гвардейцами Юйлинь.
Ван Юнь, видя, что она всё ещё не желает уходить, перестал обращать на неё внимание. Тонкий и длинный дао в его руке уже покинул ножны. Направив острие клинка косо вниз, он направился к Ли Шубаю, напоследок снова взглянув в лицо Хуан Цзыся, его губы слегка шевельнулись.
Хуан Цзыся услышала его тихий голос:
— Это будет быстро, лишь мгновение.
Хуан Цзыся увидела, как его тёмные зрачки слегка сузились. Это мгновенно напомнило ей о том случае, когда они попали в беду в землях Шу. Тогда ночная засада рассеяла охрану Куй-вана, а Ван Юнь, преследуя их с тыла, отдал приказ: «Двое всадников, один в чёрном, другой в белом, обязательно убить!»
Тогда он пришёл, исполняя приказ, и сейчас он также действовал по приказу.
В любое время честь его клана и долг старшего внука главной ветви рода Ван всегда были превыше всего.
Находившиеся в зале воины Юйлинь уже получили знак от Ван Юня и не стали затруднять её или обращать на неё внимание. Одиноко прислонившись к стене, она молча открыла короб в своих руках и достала оттуда одну вещь.
Кинжал из холодного железа, подаренный Ли Шиминем будущей императрице У Цзэтянь. Это был тот самый острый и тонкий клинок, которым Гунсунь Юань воспользовалась, чтобы отомстить за младшую сестру, и то самое орудие преступления, которое Э-ван уничтожил на алтаре своей матери.
Хотя он был повреждён, а лезвие зазубрено, его всё ещё было достаточно, чтобы убить человека.
Она сжала его в руке, глядя на Ли Шубая среди леса мечей.
- Сменить золотую черепаху на вино (金龟换酒, jīn guī huàn jiǔ) — променять чиновничью регалию на выпивку; предаваться беззаботному веселью, пренебрегая карьерой и формальностями. ↩︎
