Император Цзяю был седьмым сыном покойного Императора. Он родился несравненно красивым, но из-за болезни, переданной еще в утробе матери, был слабее других принцев и совсем не пользовался любовью императора.
Повзрослев, Император Цзяю оставался таким же болезненным. Едва достигнув совершеннолетия, он был отправлен Императором Цзяньдэ в Тайюаньфу, чтобы вступить во владение уделом.
Никто и подумать не мог, что этот седьмой принц, от которого веяло лишь книжной слабостью, в итоге взойдет на трон.
По сравнению с Императором Цзяньдэ, обладавшим вспыльчивым нравом, у Императора Цзяю характер был поистине прекрасным. Даже в моменты грозного гнева он оставался вежливым и мягким.
Хоть он и был болезненным, но говорил с невероятным величием; его голос, поднимавшийся из самой глубины тела, звучал низко и мощно, словно небесное веление.
Перед драконьим столом на коленях стояли сановники: представители Трех судебных ведомств, управы Шуньтяньфу, стражи Цзиньивэй, а также евнухи из Директората церемоний.
Глубокие, проницательные глаза Императора Цзяю медленно скользнули по стоящим на коленях людям, а его длинные, словно выточенные из нефрита пальцы неспешно сжались.
— Если у народа есть обиды, а Небо не откликается, значит, судьба государства подошла к концу.
— Что касается дела Сюй Ли-эр, Мы приказываем Синбу провести повторное расследование, а Далисы и Дучаюань перепроверить его. После вынесения приговора дело должно быть представлено во внутренний двор, чтобы Мы лично с ним ознакомились. Если же кто осмелится обманывать вышестоящих и притеснять нижестоящих, занимаясь укрывательством, то ему незачем больше носить свою черную чиновничью шапку!
Гу Чанцзинь, разумеется, не знал о том, что происходило дальше в зале Цзиньлуаньдянь. Выпив в боковом зале лекарственный отвар, лично приготовленный юаньши1 Сунем (заменим на врач/лекарь, чтобы не перегружать текст терминами), он снова потерял сознание.
Когда он снова открыл глаза, дневной свет казался профильтрованным через тонкую вуаль, остался лишь бледный слой, уже не такой палящий, как в полдень. В воздухе витал легкий аромат магнолий и едва уловимая сладость.
Гу Чанцзинь смотрел на полог кровати, и в голове его всплывали не словесные баталии в зале Цзиньлуаньдянь и не ворчливые наставления Суня в боковом зале, а мысль о том, что занавеси на кровати с пологом сменили.
Вместо ярко-красных занавесей с вышитыми цветущими гранатами теперь висели обычные, однотонные. И не только занавеси, все праздничные украшения в комнате тоже убрали.
Его ум, что случалось редко, притупился, мысли текли медленно, и он не знал, почему вдруг обратил внимание на эти мелочи.
Гу Чанцзинь пошевелил глазами и окончательно пришел в себя.
— Дажэнь очнулся, — раздался ровный голос.
Гу Чанцзинь посмотрел в ту сторону, откуда донесся голос, и увидел юношу в зеленом чиновничьем одеянии, который с серьезным выражением на детском лице сидел у кушетки.
Когда он говорил, в уголке его губ виднелись крошки от пирожного с красной фасолью.
Юноша совершенно этого не замечал; когда он подошел, чтобы проверить пульс Гу Чанцзиня, крошки в уголке его губ даже подрагивали.
Гу Чанцзинь позволил ему проверить пульс и спросил:
— Ты — судебный медик Сунь?
Юноша ответил:
— Именно так, это я, ваш покорный слуга. — Сказав это, он закрыл глаза; манера прощупывать пульс была точь-в-точь как у его деда, Сунь Байлуна.
Спустя мгновение Сунь Даопин открыл глаза и произнёс:
— Жар у дажэня спал, сейчас этот чиновник пойдет и сварит для вас ещё одну порцию лекарства.
— Постой, — остановил его Гу Чанцзинь. — Это ты только что кормил меня лекарством?
Сунь Даопин сказал «ещё одну», а это означало, что кто-то уже напоил его одной порцией лекарства.
Услышав вопрос Гу Чанцзиня, Сунь Даопин не смог сохранить серьёзное выражение лица и, слегка смутившись, ответил:
— Только что этот чиновник пытался накормить дажэня, но, к сожалению, дажэнь так плотно стиснул зубы, что влить ничего не удалось, поэтому пришлось утрудить вашу фужэнь.
Вспомнив недавний переполох, Сунь Даопин почувствовал, как лицо его заливает краска.
Он был самым талантливым наследником семьи медиков Сунь и никогда прежде не терпел неудач в кормлении больных лекарствами.
Каким бы горьким ни было снадобье, он мог напоить им даже раненых кроликов, кошек и птиц.
Только что личный слуга Гу-дажэня всячески препятствовал ему, не давая накормить больного, но он, будучи упрямым, настоял на том, чтобы сделать это лично.
В итоге полчашки лекарства впиталось в подушку под головой Гу-дажэня…
После чего слуга по имени Чан Цзи в ярости побежал звать Гу-фужэнь…
Когда вошла Гу-фужэнь, он, не желая признавать поражение, держал несколько золотых игл, собираясь разжать челюсти Гу-дажэня. Кто бы мог подумать, что этот невежливый слуга выхватит иглы у него из рук и холодно спросит, что он творит.
Что он мог творить? Конечно же, спасать человека и поить его лекарством!
К счастью, нежная, красивая, добрая и великодушная Гу-фужэнь успокоила слугу. Она не только не стала ни в чём его обвинять, но и угостила сладким, мягким пирожным с красной фасолью.
При мысли о Жун Шу на лице Сунь Даопина появилось редкое выражение нетерпения. Он чинно сложил руки в поклоне и спросил:
— Желает ли Гу-дажэнь чего-нибудь еще? Если нет, этот чиновник пойдет варить лекарство, а заодно… заодно сообщит Гу-фужэнь, что вы очнулись.
— Буду благодарен вам, Сунь-ичжэн.
Раздался удаляющийся стук шагов маленького ичжэна, и вскоре послышался скрип открываемой двери.
Когда вошла Жун Шу, Гу Чанцзинь смотрел на высокий стол, стоящий в углу.
На столе лежали длинная коробка из красного кедра и сандаловая шкатулка размером с ладонь. Гу Чанцзинь знал, что в них находится.
Картина кисти господина Чуньшаня и нить буддийских четок из храма Дацыэнь.
Это были дары для визита невесты в родительский дом, приготовленные Сюй Фу для Чэнань-хоу и старшей госпожи Жун, и теперь эти две вещи лежали на высоком столе.
Не успели вручить или с самого начала не собирались дарить?
- Юаньши (院使, Yuànshǐ) — высшая административная должность в Императорской медицинской академии (Тайиюань). ↩︎
Нам ваши подарки – ни к чему. Пожалуйста, оставьте себе, милейший. Как вам отдыхается? Уже лучше? Ну… Тогда идите работать. А у меня и без ухода за вами дел полно;). Благодарю за перевод!