— Теперь ты им распоряжаешься. Он натерпелся в тюрьме-лабиринте Девяти Дворцов, я только что разбудила и вывела его. Если ты хочешь, дай ему ещё один шанс. Тётя Цзян Ай, ты очень добра ко мне, я хочу, чтобы ты была счастлива.
В тот миг и в это мгновение Хэ Сыму, помимо чувства отчуждённости, заставила Цзян Ай ощутить ещё и печаль. Она подумала о том, что этот ребёнок уже давно знал всю правду: знала, по чьей вине погиб её отец, знала о притязаниях человека, который казался близким. На протяжении трёх с лишним сотен лет она не подавала виду, не пыталась никому рассказать и ни на кого не полагалась.
Но Хэ Сыму всё ещё оставалась юной гунян! Ей было всего четыреста лет. Гунян, которая в мире людей могла смеяться и браниться, которая капризничала на коленях у родителей… как же она повзрослела до такой степени?
Цзян Ай зашла за ширму. Хэ Сыму посмотрела на неё, кажется, с лёгким удивлением, заметив в глазах Цзян Ай сострадание. Она махнула рукой и, улыбнувшись, произнесла:
— Тётя Цзян Ай, не надо так. Янь Кэ не может тебя контролировать, и, чтобы избежать лишних хлопот, он наверняка ускорит приготовления и как можно скорее поднимет мятеж. Это как раз позволит мне увидеть, у кого ещё на уме измена, чтобы потом не пришлось разыскивать их по одному. Тогда мне и понадобится ваша поддержка.
— Разумеется. Однако… Сыму, почему ты выбрала именно это время? — Цзян Ай была в некотором недоумении: в конце концов, Хэ Сыму знала обо всём этом уже более трёхсот лет.
Хэ Сыму на мгновение задумалась и ответила:
— На самом деле я очень долго ждала его мятежа, всё никак не могла дождаться, но и не слишком спешила.
Возможно, это было потому, что она не знала, куда поведёт её путь после того, как она отомстит за отца. Она и так шла по дороге, окутанной густым туманом, и если прежде у неё был фонарь мести, то в будущем исчезнет и он.
Помолчав, Хэ Сыму добавила:
— Но в последнее время я чувствую, что, пожалуй, пришла пора поставить точку. Мне нужно идти вперёд.
Цзян Ай показалось, что нынешнее выражение лица Хэ Сыму ей очень знакомо: она всегда выглядела так, когда упоминала того маленького друга из мира людей. В этих словах он не был назван, но у Цзян Ай возникло предчувствие, что Хэ Сыму говорит именно о нём.
В мире людей Дуань Сюй захватил Цзинчжоу, а когда Цичжоу ци-и цзюнь изъявила готовность покориться, он принялся обдумывать захват Ючжоу. Как раз великим генералом Даньчжи, охранявшим Ючжоу, был его старый знакомый — Фэнлай, который в те годы вёл войска через реку Гуаньхэ к самым стенам Наньду.
Борьба за престол, из-за которой Даньчжи с болью утратила три округа, наконец завершилась. Шестой принц, поддерживаемый Фэнлаем, прочно утвердился на троне. Фэнлай получил бесчисленные награды и стал великим генералом государства Даньчжи, так что ему больше не нужно было лично отправляться на передовую. Однако, едва прослышав, что на сей раз главнокомандующим войск Далян стал Дуань Сюй, Фэнлай тут же вскочил и потребовал отправить его в поход. Во главе ста тысяч отборных воинов он устремился к Ючжоу. Там он обезглавил генералов, не сумевших подавить мятежи в Цзинчжоу и Цичжоу, явно намереваясь смыть былой позор, прогнать Дуань Сюя и заставить его вернуть все захваченные земли.
Дуань Сюй невольно посочувствовал казнённым генералам. Те пострадали безвинно. Генерал из Цзинчжоу полагал, что Тан Дэцюань собирается сдаться Даньчжи, и потому подавлял мятеж спустя рукава. Кто же знал, что внезапно появится он и окончательно взболтает эту мутную воду? Когда тот генерал спохватился, было уже поздно. Что касается генерала из Цичжоу, тот исполнял свой долг добросовестно, но не сумел совладать с семьёй Чжао, имевшей глубокие корни. В Цичжоу из десяти человек пятеро носили фамилию Чжао и так или иначе приходились друг другу роднёй. Чжао ещё прежде подкупила всех сверху донизу, прибрав к рукам в Цичжоу всё, от управы до армии. Стоило им поднять знамя восстания, как народ отозвался единым порывом, и остановить их стало невозможно.
Конечно, решающим фактором оставался Ючжоу. Это было стратегически важное место, где каждый проход охраняли мощные гарнизоны. Поскольку армия Далян в Юньчжоу и Лочжоу хищно следила за каждым их шагом, Даньчжи не смела так просто перебрасывать силы на подавление восстаний.
Дуань Сюй неспешно прибыл в Цичжоу и завёл с Чжао Сином пустые разговоры, пытаясь успокоить его рассказами о вольной жизни покорившегося Цянь Чэнъи в Вэйчжоу. Чжао Син и явно, и скрыто намекал, что не желает покидать Цичжоу ради пожалования титула в Наньду. Дуань Сюй понимал его расчёты и твердил, что Чжао-цзя пустила в Цичжоу глубокие корни: случись с Чжао Сином что-нибудь в Наньду, перед жителями Цичжоу невозможно будет оправдаться, поэтому Далян непременно приложит все силы, чтобы обеспечить его безопасность. К тому же Наньду — город небывалого процветания, и жизнь там определённо куда приятнее, чем в Цичжоу.
И Чжао Син, и Дуань Сюй прекрасно понимали: если Чжао Син покинет Цичжоу, то не вернётся сюда как минимум лет тридцать. Чжао Син отличался от Цянь Чэнъи. Цянь Чэнъи был верным долгу и чести героем из зелёных лесов1, не имевшим в Вэйчжоу собственного влияния. Чжао Син же был местным императором, воцарившимся в Цичжоу. Он подмял под себя чиновников, торговцев и армию. Оставаясь в Цичжоу, он превращался в неуправляемую угрозу, поэтому его следовало держать под присмотром на глазах у императора.
В это время из Наньду пришла весть: император лишился чувств и пришёл в себя лишь спустя пять дней. В Циньтяньцзянь вычислили, что на севере звезда Поцзюнь2 ведёт себя необычно и вступает в противоборство с императором, а Поцзюнь как раз соответствует землям Цичжоу.
Император немедленно издал указ: прибытие Чжао Сина из Цичжоу в Наньду для получения титула следует отложить. Чжао Син был вне себя от радости, а вот у Дуань Сюя разболелась голова. К счастью, хотя Чжао Син и не слушался его, он, по крайней мере, не строил козней в тылу, так что Дуань Сюй пока оставил его в покое.
— Что происходит в Циньтяньцзянь? Как наставник государства Фэнъи позволил им насчитать подобное? — невольно вздохнул Дуань Сюй.
Принесшая вести из Наньду Ло Сянь сидела в армейском шатре и безучастно ответила:
— Наставник государства Фэнъи покинул Наньду, чтобы отправиться в странствия. Он больше не занимает этот пост. Люди из Циньтяньцзянь из кожи вон лезут, стараясь подать императору побольше докладов, чтобы укрепить своё положение.
— Наставник государства покинул Наньду? — Дуань Сюй был весьма удивлён.
Хэцзя Фэнъи обычно не покидал Наньду, охраняя правящий род. Его нынешний уход — не случилось ли чего-то в призрачных землях? Прежде, когда Сыму приходила к нему, она тоже упоминала, что в последнее время в призрачных землях неспокойно.
Дуань Сюй скрестил пальцы у губ, погрузившись в раздумья, но тут услышал продолжение слов Ло Сянь:
— Есть ещё недавние новости. У Фан-дажэня возникли некоторые неприятности, его понизили в должности.
- Зелёные леса (绿林, lùlín) — иносказательное обозначение благородных разбойников. ↩︎
- Звезда Поцзюнь (破军星, pòjūnxīng) — в китайской астрономии седьмая звезда ковша Большой Медведицы, ассоциирующаяся с разрушением и переменами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
