Ослепительный блеск — Глава 101

Время на прочтение: 4 минут(ы)

Когда Цин Е вместе с этой толпой добежала до того самого входа в переулок, о котором говорил Хуан Чжимин, по иронии судьбы Да Цао тоже вёл своих людей навстречу, и они столкнулись лицом к лицу.

В прошлый раз Цин Е видела Да Цао из-за дела Ду Циянь. Сегодня Да Цао был не в шлёпках, а в плотном чёрном пуховике, в котором выглядел довольно тепло, а на ногах у него внезапно оказались на редкость согревающие угги. Весьма причудливый стиль.

Однако выражение его лица оставалось всё тем же развязным, из-за чего было не понять, смеётся он или злится. На самом деле Цин Е очень не любила иметь дело с такими людьми. У них всё лицо в коварных гримасах, не разберёшь, что у него на уме.

Он подошёл к Панху. Несмотря на то что Да Цао был на порядок тоньше Панху, в дерзости он ничуть не уступал. С издёвкой на лице он произнёс:

— Маленький толстячок, а на своих жирах бегаешь довольно шустро. Чего перестал бежать? Кубок тебя дожидается.

Панху сжал кулаки по швам и, тяжело дыша, уставился на него.

Син У окликнул его из глубины переулка:

— Панху.

Панху крепко стиснул зубы, жир на его щеках задрожал от гнева. Син У с раздражённым щелчком зажёг зажигалку, и только тогда Панху недовольно разжал кулаки. Да Цао скривил рот и, подняв руку, дважды похлопал Панху по подрагивающей щеке, презрительно выругавшись:

— Собачья шестерка.

От бега в такой холод поры мгновенно расширились, и лицо Панху покраснело. А теперь, когда Да Цао высмеял его перед такой толпой, лицо Панху побагровело, словно его сварили в кипятке.

Да Цао вошёл в переулок. Только тогда Цин Е вытянула голову и увидела Сяолинтуна, у которого из уголка рта текла кровь, но он, по крайней мере, всё ещё стоял рядом с Син У. Хуже всего пришлось тому, кто лежал на земле: он был без школьной формы, а на груди у него висела огромная цепь с крестом, купленная за бесценок. Этот вычурный стиль шаматэ с первого взгляда выдавал в нём отброса из Аньчжи.

Син У бесстрастно взглянул на раскрасневшееся лицо Панху, поднял ногу и наступил на запястье парня с крестом. Он провернул подошву, и тот издал истошный вопль. Похоже, именно этот тип тронул Сяолинтуна. Судя по тому, что Син У засучил рукава, он уже успел его проучить.

Лицо Да Цао мгновенно похолодело. Он открыл рот и обрушился на Син У с ругательствами:

— Я раз за разом давал тебе лицо¹, а ты, мать твою, посмел тронуть моего человека? Убери ногу.

Син У всё так же держал руки в карманах школьных брюк, неподвижно придавливая ногой запястье парня. Он поднял руку, рванул Сяолинтуна к Да Цао и ледяным тоном произнёс:

— Давать мне лицо — это значит позволять твоему человеку избивать моего брата до такого состояния? Всего лишь какой-то паршивый кубок, неужели ты так не умеешь проигрывать?

Да Цао сплюнул, его взгляд стал мрачным:

— Повторяю ещё раз, убери ногу.

Цин Е протиснулась вперёд и услышала, как у Панху скрипят зубы. Его щеки, прежде состоявшие из одного жира, напряглись так, будто он превращался в Халка перед взрывом.

Она снова посмотрела на Син У. Тот усмехнулся и, подняв голову, свысока глянул на Да Цао, холодно спросив:

— А если не уберу, что ты сделаешь?

Но в этот миг Цин Е внезапно заметила парня из Аньчжи, стоявшего чуть позади Син У, который подал знак Да Цао. В следующую секунду Да Цао резко замахнулся кулаком на Син У. Почти одновременно Цин Е увидела, как парень сзади выхватил что-то из кармана джинсов. Она даже не успела разглядеть, что это, но, заметив холодный блеск, невольно выкрикнула:

— Син У!

Син У уклонился от кулака Да Цао, но, услышав отчаянный крик Цин Е, сразу почувствовал неладное. Инстинктивно он выставил руку, и именно в этот момент нож, метивший ему в тело, полоснул его по руке. Брызнула кровь. Окружающие оцепенели. В ту секунду у Цин Е в голове будто что-то взорвалось, а перед глазами всё поплыло от ярости.

Син У даже не обратил внимания на раненую руку; он замахнулся и со всей силы пнул Да Цао. Тот отлетел назад и тяжело рухнул на землю. В одно мгновение люди из Аньчжи опешили!

Син У резко обернулся и свирепо уставился на парня с ножом. Тот, труся, начал пятиться. Но никто не ожидал, что как раз в тот момент, когда Да Цао поднялся с земли, Панху, стоявший рядом с Цин Е, будто лишился рассудка. Внезапно он издал дикий рёв, похожий на крик Тарзана:

— Твою мать, до восемнадцатого колена!

Он бросился к Да Цао, одной рукой схватил его за шею, другой обхватил за ногу и вот так просто поднял Да Цао над собой.

Зрелище, как огромный толстяк ростом метр восемьдесят поднимает худого парня такого же роста, было настолько ошеломляющим, что воздух вокруг мгновенно застыл.

Цин Е вдруг поверила словам Син У. Когда Панху в ярости, он и впрямь перестаёт заикаться — даже ругательства отскакивали от зубов.

Никто не понимал, что он собирается делать, даже Син У с недоумением смотрел на Панху. Но в следующую секунду Панху с размаху швырнул Да Цао на землю, словно гантель. В тот миг казалось, что содрогнулась сама земля. Цин Е своими глазами видела, как тело Да Цао подпрыгнуло на земле, подняв облако пыли.

Будто стая ворон пролетела над головами. Все замерли в шоке. Раздался лязг. Парень с ножом выронил оружие и в ужасе уставился на Панху, словно на монстра. Он был совершенно деморализован.

Цин Е просто не верила своим глазам. Она знала Панху столько времени, и он всегда оставался добродушным простаком. Кто бы над ним ни подшучивал, он никогда не злился — характер у него был настолько мягким, что казался бесхребетным. Цин Е впервые видела, как Панху сорвался, да ещё и в таком стиле «человека-обезьяны». Боевая мощь просто зашкаливала!

Тишина в воздухе продлилась пару секунд, как вдруг позади них раздался громкий рёв мегафона. Прибежали учителя с красными повязками на рукавах. Громче всех кричал Лао Чжу:

— А ну разошлись, разошлись все! Есть раненые ученики?

---

1. Давать лицо (给脸, gěi liǎn) — проявлять уважение, признавать авторитет человека в социальной иерархии. ↩︎

Наши ослепительные дни — Список глав