Ань Цзю задумалась. Ей было трудно принять услышанное.
— Я что, так уж плохо пою?
Мо Сыгуй без колебаний кивнул.
Потом про себя подумал, потому что ты не обычный человек.
— Почему же мне самой кажется, что неплохо? — не унималась она.
Он перевёл разговор.
— Противоядие можно будет приготовить не раньше следующего месяца. И даже тогда я не уверен, что оно полностью снимет действие гу.
Каждый яд гу был особенным. Мо Сыгуй, имея лишь половину пилюли, оставленной Мэй Цзю, пытался воссоздать такое же противоядие, чтобы догадаться, какой именно гу был внедрён, и уже потом искать способ избавления. Это лекарство могло лишь временно ослабить яд, но не раскрыть его природу. Для любого врача подобная задача была почти непосильной.
Ань Цзю помолчала, потом тихо сказала:
— Я думала, в искусстве врачевания тебе нет равных.
Мо Сыгуй сжал губы и отвернулся.
— Подзадоривание на меня не действует.
По его реакции она поняла, что действует как раз наоборот, но спорить не стала.
— В худшем случае, — продолжил Мо Сыгуй, — я всё же смогу приготовить средство, которое хотя бы притупит действие яда.
Он был уверен. Если уж не снять проклятие, то хотя бы повторить состав старого лекарства он сумеет.
— Но нужно понимать, — добавил он, усаживаясь на каменную скамью, — что снятие гу — дело крайне опасное. Стоит ошибиться с одной травой, и яд обратится против самой Мэй Цзю. Тогда её не спасти. В тот раз с твоей тётей всё удалось лишь потому, что ты принесла мне оригинальный гу, и я мог подобрать точное противоядие.
— А где же теперь взять исходный гу Мэй Цзю? — подумала Ань Цзю. — Если он хранится у императора, то, пожалуй, можно достать.
Мо Сыгуй, уловив её мысль, выдохнул дым.
— Даже не думай. Тебе его не получить. У людей вроде Мэй Цзю особый статус, для них могли создать особый, тайный вид гу.
— Кто же тогда его сделал? — спросила Ань Цзю. — Император ведь использует гу, чтобы держать в повиновении своих тайных стражей. Неужели он не боится, что тот, кто владеет гу, однажды восстанет против него? Говорят, нынешний государь подозрителен до безумия.
Мо Сыгуй резко изменил выражение лица.
— Ты хочешь сказать, что сам Император и есть тот, кто насылает гу?
Он задумался, потом медленно кивнул.
— В твоих словах есть смысл. Возможно, стоит расспросить Шэн Чанъина, у него могут быть следы этой истории.
— Я как раз собиралась к нему, — сказала Ань Цзю. — Пойдём вместе.
Они подошли к дому Шэн Чанъина. Не договорившись, они не постучали, а отперли засов и тихо вошли. Через мгновение стояли у его постели.
— Потуши трубку, — шепнула Ань Цзю, нахмурившись.
Дым из трубки Мо Сыгуя был не обычный, от него можно было усыпить целую деревню.
— Кто здесь?! — Шэн Чанъин рывком сел на постели.
С тех пор как у него стало меньше дел, сон его стал тревожным. Выросший в Управлении Повелителей Журавлей, он даже во сне оставался настороже.
— Это я и Мо Сыгуй, — спокойно ответила Ань Цзю.
Шэн Чанъин, узнав голос, вытер пот со лба, спустил ноги с постели и стал обуваться.
— Вы пришли ночью, должно быть, по важному делу?
— Так и есть. Мы хотим спросить, Император разбирается в искусстве гу? — сказала Ань Цзю.
