Ань Цзю, устроившись на балке под крышей, наблюдала, как в доме Ли начинается новый день.
Каждое утро, на исходе часа инь, Ли Тин отправлялся на ранний двор. Его жилище в Тяньшуй Сян находилось довольно далеко от дворца, потому вставать ему приходилось ещё до рассвета. Госпожа Ли неизменно поднималась вместе с мужем, помогала ему умыться, переодеться и собственноручно провожала до вторых ворот.
В Бяньцзине утро и полдень различались по температуре: даже летом ранние часы были прохладны. Внутри покоев Ли Тин сидел перед зеркалом, а госпожа Ли расчёсывала ему волосы. В комнате стояла тишина, мягкий свет лампы окутывал их обоих, и между ними царило спокойное, почти домашнее тепло, такое, какого Ань Цзю прежде не знала.
Волосы Ли Тина уже тронула седина, но взгляд оставался ясным и бодрым. Госпоже Ли на вид было не больше тридцати; черты лица правильные, хотя назвать её красавицей было бы трудно, зато в каждом движении чувствовалась воспитанная сдержанность и благородство, свойственные девушкам из старинных домов.
Когда супруги были готовы, несколько служанок с фонарями вышли вперёд, освещая путь. Госпожа Ли шла чуть позади мужа, а он время от времени оборачивался, чтобы взглянуть на неё. Никто не произносил ни слова, но всякому было ясно, что между ними была редкая, тихая привязанность.
Ань Цзю, бесшумно следуя за ними, добралась до вторых ворот.
— Береги себя в дороге, супруг, — сказала госпожа Ли, принимая из рук служанки плащ и застёгивая его на плечах мужа.
— Хорошо, — ответил Ли Тин, обычно немногословный, но в голосе его слышалась забота. — Роса тяжела, возвращайся скорее.
Она улыбнулась и кивнула, однако стояла, пока не скрылся его силуэт.
Ань Цзю, перевернувшись через стену, выбралась из двора и поджидала у главных ворот, пока не вынесли паланкин Ли Тина. Затем, не теряя его из виду, двинулась следом.
Рядом с Ли Тином шёл телохранитель четвёртого ранга. Защита надёжная, но не неприступная. Однако путь пролегал по главным улицам, а в Бяньцзине каждые двести шагов стоял сторожевой склад с оружием и караулом. Солдат там было немного, и силы их невелики, но поднять тревогу они могли мгновенно, и тогда всё пошло бы прахом.
Убить Ли Тина было несложно; трудность заключалась в том, чтобы успеть за пять дней.
Ань Цзю сопровождала его до императорской дороги, после чего вернулась и несколько раз прошла весь путь, по которому он ездил на утренние заседания, выбирая подходящие места для засады. Ближайший к дому сторожевой склад находился всего в пятидесяти шагах; сам особняк был невелик, и потому лучшим временем для удара оставалась ночь, когда Ли Тин уединялся в своём кабинете.
На следующий день Ань Цзю устроила засаду в одном из выбранных мест, натянула лук и затаилась. Но когда паланкин проехал мимо, она не выпустила стрелу, лишь переместилась ко второму пункту и снова прицелилась. И опять Ань Цзю не нажала на тетиву.
К полудню она, изменив облик, наняла паланкин и проехала от Тяньшуй Сян до улицы Паньлоу.
Внутри паланкина висели плотные занавеси. Ей нужно было понять, как сидит человек ростом с Ли Тина: где окажется его голова, где грудь. После двух чаш чая пути она нахмурилась. Между спинкой кресла и её грудью оставался почти фут, а ведь Ли Тин, педант до кончиков пальцев, мог сидеть идеально прямо… но если вдруг нет?
Безошибочного выстрела не получится, значит, нападение на дороге следует исключить.
— Молодой господин, приехали, — сказал носильщик.
Ань Цзю вышла. Перед ней шумела людная улица; она бросила мужчине серебряную монету.
— Господин, сдачу… — начал тот, роясь в кошеле.
— Пошли, — толкнул его локтем товарищ.
В следующее мгновение Ань Цзю уже растворилась в толпе. Носильщики, решив, что это слуга из богатого дома, не придали случившемуся значения и, довольные, спрятали серебро.
На улице Паньлоу кипела жизнь. Ань Цзю выглядела обычным, ничем не примечательным юношей в сером одеянии. Даже если она окидывала взглядом прохожих, со стороны казалось, будто неопытный парень просто удивляется городскому шуму.
Она вошла в чайную, поднялась на второй этаж и села у окна, выходящего на улицу, чтобы дождаться возвращения Ли Тина и проверить, не представится ли удобный случай. Если он поедет тем же маршрутом и в том же паланкине, придётся искать возможность уже в доме. Но, вспоминая утреннюю нежность супругов, Ань Цзю невольно ощущала нежелание проливать кровь в их стенах.
Она подняла чашку, глядя сквозь пар на улицу.
Ань Цзю была рождённым стрелком: зоркость и наблюдательность делали её опасной даже в самой людной сутолоке. Ни одно лицо, ни одно движение не ускользало от её внимания.
Потому, когда в поле зрения вошёл мужчина, ведущий под уздцы коня, она сразу насторожилась.
