Если войско Ляо не притворилось обозом с провиантом, значит, оно и впрямь перехватило продовольствие Сунской армии. Впрочем, первое всё же предпочтительнее.
— Сяо Чжэньнин потерял десять бао-ну, но не добился от генерала Лин Цзыюэ ни малейшей выгоды, — сказал Чу Динцзян, — естественно, он попытается восполнить потери в другом месте.
Он повидал немало войн, что сметали целые государства, и потому не придал происшедшему особого значения. Его спокойствие передалось Гао Дачжуану. Тот тоже успокоился и стал наблюдать за развитием событий.
На рассвете, наконец, пришли вести от войска Юннин. Всё оказалось именно так, как предвидел Чу Динцзян. Войска Ляо, ворвавшись в город, с неслыханной быстротой начали грабежи, убийства и поджоги, а прежде чем окрестные гарнизоны успели опомниться, уже отступили. Они увели пять тысяч человек и множество золота, серебра и шелков. Пленниками стали в основном молодые женщины и дети.
Разъярённые воины войска Юннин бросились в погоню, пересекли границу Ляо, разгромили противника и вернули похищенных.
Когда об этом узнали в Войске Повелителей Журавлей, Ли Цинчжи не сдержал радости:
— Вот это поистине отрада для сердца!
Генерал Юннин, по имени Лю Юнь, считался самым сильным полководцем после Лин Цзыюэ. Эта победа вдохнула в воинов Сун новую уверенность. Лин Цзыюэ и Лю Юнь вместе направили прошение. Они просили разрешения начать наступление на Ляо.
Хотя на войне полководец не всегда обязан ждать повеления государя, но в последние годы Сун вела лишь оборонительные сражения. Два генерала хотели воспользоваться моментом, чтобы нанести врагу решительный удар. Однако столь крупная операция требовала личного одобрения Императора.
Когда горячее прошение достигло Бяньцзина, смысл его исказился.
Император, услышав о победе, наконец выдохнул накопившуюся досаду, настроение его заметно улучшилось. Он созвал министров обсудить ответный удар, но придворные разделились на три партии. Одни стояли за оборону, резко осуждая поступок Лин Цзыюэ и Лю Юня, намекая, будто они действуют заодно и держат под своей рукой не только Хэбэй, но и весь север. Другие требовали наступления, считая, что Поднебесная держава не может вечно уступать и пора показать силу. Третьи предпочли сохранять нейтралитет.
Пыл Императора, едва разгоревшись, был тут же остужен, и вместе с охлаждением вернулась старая подозрительность.
Вскоре нашлись и обвинители Лю Юня. Первое обвинение заключалось в небрежности, позволившей Ляо разорить поместье Чжэньдин; второе — в самовольном вторжении на территорию Ляо и оставлении поста без приказа.
Однако другие заступились за него, ведь долг войска Юннин — охранять земли Чжэньдина, и, когда враг напал, Лю Юнь, бросившись в погоню, лишь исполнил свой долг.
В императорском кабинете стояла тишина, что позволяла услышать падение иглы.
Из курильницы струился тонкий дым. Мужчина средних лет в жёлтом одеянии, скрестив руки, сидел с закрытыми глазами перед столом, на котором лежал раскрытый доклад, где Лин Цзыюэ просил о поставке продовольствия.
Спустя некоторое время он медленно открыл глаза, положил ладонь на документ и, постукивая пальцами, произнёс:
— Позовите тайфу1, тайвэя2, цзайфу3 и шумиши.
— Слушаюсь, — ответил евнух и поспешно удалился.
Вскоре четверо сановников прибыли.
— Садитесь, — сказал император.
— Благодарим за милость, государь, — ответили они, поклонившись и заняв места.
— Передайте им доклады генерала Лин Цзыюэ, — велел император.
Евнух подал бумаги тайфу, и те по очереди ознакомились с содержанием.
Лишь после этого император заговорил вновь:
— Что скажете о предложении генералов Лин Цзыюэ и Лю Юня начать наступление на Ляо?
- Тайфу (太傅, tài fù) — наставник государя. ↩︎
- Тайвэй (太尉, tài wèi) — военный сановник. ↩︎
- Цзайфу (宰辅, zǎi fǔ) — первый министр. ↩︎
