Войска Ляо, обезумев, рыскали вдоль рубежей, сжигая и грабя всё подряд; шесть из десяти крепостей уже испытали их «визит».
Двор издал указ, запрещавший жителям пограничья переселяться вглубь страны. Люди не могли уйти, а защитить их как следует было невозможно. Так земли Хэдун, Хэбэй западный и восточный, что граничили с Ляо, обратились в ад: горы трупов, реки крови, опустевшие деревни. Воины, стоявшие на страже, спали с оружием в руках, не имея даже времени помыться; через две недели каждый из них выглядел так, будто вылез из кровавой жижи.
Лин Цзыюэ стоял на крепостной стене, заложив руки за спину, и глядел вдаль. Куда ни кинь взгляд, всюду лежали тела.
Несколько дней назад здесь бушевал бой. Две женщины, сражавшиеся рядом с ним, пытались убить предводителя Ляо, но не успели. Их схватили живыми.
Лин Цзыюэ не знал, кто они, но понял, убийство вражеского вождя было лишь предлогом, настоящая цель — попасть в плен. Вспомнив решимость в их глазах, он тяжело вздохнул: даже женщины способны на отвагу, а вот у двора её нет.
В главном лагере Ляо, в Срединной столице, на возвышении лежала белоснежная тигровая шкура. Сяо Чжэньнин, облачённый в обычный наряд киданей, полулежал в кресле с чашей чая, глядя на двух связанных женщин у подножия ступеней.
— Генерал, это ведь женщины Лин Цзыюэ? — спросил один из военачальников.
Остальные, до того шумно пировавшие, притихли и обернулись к главному месту.
— А вы как думаете? — спросил Сяо Чжэньнин у пленниц.
Солдаты подошли и сняли кляпы.
Одна из женщин холодно посмотрела на него и яростно бросила:
— Придёт день, и мой супруг войдёт в вашу столицу во главе войска!
Так она сама признала их связь с Лин Цзыюэ.
Сяо Чжэньнин громко рассмеялся:
— Северный двор наверняка будет рад увидеть женщин Лин Цзыюэ! Эй, связать их покрепче и отправить к великому вану Северного двора!
— Сяо Чжэньнин, зверь ты проклятый! Даже мёртвыми мы не простим тебя! — выкрикнула другая.
Солдаты, заметив, что пленницы пытаются прикусить язык, бросились вперёд. Но один опоздал, изо рта женщины хлынула кровь, и вскоре она обмякла.
Второй сломали челюсть; глаза её налились кровью, и она смотрела на Сяо Чжэньнина с такой ненавистью, что тот впервые поверил. Они и впрямь женщины Лин Цзыюэ. Говорили, что женщины Сун особенно дорожат целомудрием; если бы это были просто убийцы, они не бросились бы так легко на смерть. Ещё миг, и обе были бы мертвы.
Но та, что осталась жива, вовсе не была возлюбленной Лин Цзыюэ. Её ненависть, однако, была подлинной.
Она — последняя из группы, посланной в Ляо, кто ещё дышала. Её звали Вэйюэ. За полгода они убили двух министров Ляо, потеряв лишь двоих своих. Но при покушении на северного вана Елюй Цзинъе выжили только двое.
Они пришли к Лин Цзыюэ не ради бегства, а чтобы вернуться к врагу другим путём.
Они знали привычки и нравы ляоских вельмож и заранее рассчитали: стоит признать себя женщинами Лин Цзыюэ, и их непременно отправят к Елюй Цзинъе.
Среди них Вэйюэ не была сильнейшей, но лишь её лицо оставалось нераскрытым. Даже если Елюй Цзинъе заподозрит, это неважно. Лин Цзыюэ подтвердит.
Они оставили ему письмо, и он, несомненно, поймёт и поможет.
Если Вэйюэ удастся выжить рядом с Елюй Цзинъе, она дождётся часа, когда сможет нанести удар.
