Ань Цзю во все глаза смотрела, как он падает в воду, не выпуская из рук кувшина. Пустой сосуд ещё миг плавал на поверхности, потом наполнился и ушёл на дно.
Хуа Жунцзянь всплыл, добрался до берега, ухватился за прибрежную траву и выскочил из воды, подняв целый водопад брызг.
Ань Цзю, держа кувшин одной рукой, другой выхватила из‑за спины масляную складную зонт‑оружие и раскрыла его. Обернувшись, она увидела, как Хуа Жунцзянь стоит позади, весь мокрый, но с видом неуязвимого героя.
Он заметил, как капли барабанят по зонту, а сквозь струи воды её спокойный взгляд скользит по нему с головы до ног. Опустив глаза, он понял, что тонкая шёлковая одежда облепила тело, обрисовав каждую линию, — даже грудь и бёдра.
Хорошая ткань имеет и свои недостатки!
— В ясный день зачем тебе зонт?! — взорвался он.
— В дороге всё может случиться, — спокойно ответила Ань Цзю.
Раньше она не носила зонтов: этот был оружием. По краю шли острые лезвия, спицы можно было вынуть и использовать как клинки, а в рукояти скрывался механизм, выпускающий отравленные иглы.
Это было одно из лучших изобретений Лоу Сяоу, мастерицы скрытых орудий. По совету Ань Цзю она переделала обычный масляный зонт в складной, длиной всего в один чи. В знак благодарности Лоу Сяоу подарила его подруге.
Ань Цзю зонт нравился: когда нельзя было взять Лук Подчиняющий Дракона, он служил отличной защитой. Только не думала, что впервые воспользуется им вот так.
На ней было много спрятанных клинков, и стоило одежде промокнуть — всё могло выдать её. Если бы не крайняя необходимость, она бы не раскрыла зонт.
— Побеседовал с тобой — и настроение стало ещё хуже, — проворчал Хуа Жунцзянь, выжимая промокший халат.
Ань Цзю сложила зонт и убрала его в дорожный мешок.
Хуа Жунцзянь, глядя на вещь, удивился:
— У тебя тоже такой?
— Ты видел подобный? — насторожилась она. В Великой Сун, казалось, существовал лишь один экземпляр. — Конечно. У нас дома их с два десятка, — ответил он, садясь рядом на траву. — В столице недавно открылась лавка, где продают всякие диковины. Эти складные зонты — самый ходовой товар.
Ань Цзю нахмурилась. Если они уже так популярны, Лоу Сяоу, знаток тайных механизмов, не могла не знать.
— С каких пор их продают?
— С десяток дней, не больше, — сказал Хуа Жунцзянь, улыбаясь. — Там ещё принимают заказы на хитрые приспособления для экзаменующихся: например, спрятать шпаргалку в рукоять зонта — всего за две ляна серебра.
— Случайно не госпожа по фамилии Лоу владеет лавкой? — спросила Ань Цзю. Ей казалось, Лоу Сяоу не из тех, кто займётся торговлей.
— Нет, фамилия Чжу.
Чжу Пяньсянь? Имя вспыхнуло в памяти Ань Цзю.
Хуа Жунцзянь заметил её интерес.
— Забавная молодая вдова.
— Ты и вдов не щадишь? — прищурилась Ань Цзю.
Шэн Чанъин, каждый раз встречая Чжу Пяньсянь, краснел до ушей; даже слепой понял бы, что он к ней неравнодушен. Ань Цзю относилась к Шэн Чанъину с уважением и считала, что для такого строгого человека пробуждение чувства — редкость.
Не дав Хуа Жунцзяню ответить, она наставительно сказала:
— Ты и без того наводишь беду на всех подряд, хоть кого — мужчин, женщин, стариков, детей. Эту оставь другим.
— Неудивительно, что я никак не могу совратить тебя, — рассмеялся он. — Божественный лекарь Мо говорил: в мире есть четыре рода людей — мужчины, женщины, евнухи и четырнадцатая Мэй. Похоже, он был прав.
— Из его уст никогда не выпадет жемчужина, — фыркнула Ань Цзю.
— А ты, похоже, сама из тех, кто кричит «держи вора», — парировал Хуа Жунцзянь.
— Угадал, — ответила она и поднялась. Сверху вниз глядя на него, добавила: — Мир глупцов прост и ясен. Ты лишь чуть‑чуть прозрел, вот и страдаешь. Лучше оставайся в неведении, не пытайся тянуться к умным.
Она сунула кувшин ему в руки и пошла прочь.
Хуа Жунцзянь не стал догонять. Когда она отошла шагов на тридцать, он крикнул:
— Четырнадцатая Мэй! Проклятая женщина!
Ань Цзю остановилась, обернулась и спокойно сказала:
— Превосходно! Раз не понял, что это было утешение, значит, ты всё ещё счастливый дурак. Я рада за тебя.
— Кто сказал, что не понял! Просто мне не весело! — заорал он в ответ.
— Значит, ты просто не умеешь радоваться, — бросила она и растворилась в ночи.
Хуа Жунцзянь смотрел ей вслед, потом вдруг рассмеялся и, задрав голову, сделал большой глоток вина.
На шум прибежал слуга из дома Хуа. Увидев господина насквозь мокрым, он поспешно развернул плащ.
— Господин упал в воду?
— Да, — усмехнулся Хуа Жунцзянь. — Освежает.
Слуга прослезился.
— Господин… вы так давно не смеялись.
