Позади гремел и гудел бой, но шум поля сражения уже не мог поколебать Чу Динцзяна. В его глазах, в ушах, в самом сердце оставалась лишь Ань Цзю.
Он с трудом вырвался из оцепенения и боли, заставил себя обрести ясность, достал три лекарственные пилюли и вложил их ей в уста. Затем, небрежно бросив весло на берегу, он вынес её из дворца и поспешил обратно в Мэйхуали, к Чаюньцзюй.
Озеро у Мэйхуали, как и прежде, дышало туманом. Но в этом тумане до сих пор стоял запах крови, след тех недавних боёв, что унесли множество жизней.
Двое на лодке добрались до острова. Чу Динцзян время от времени склонял голову, чтобы проверить дыхание Ань Цзю.
Ранение духовной силы — не простая вещь: лёгкое требует месяцев покоя, тяжёлое же может привести к безумию или смерти. Чу Динцзян понимал, что Ань Цзю потеряла сознание из‑за моментального опустошения духовной силы. Если нет серьёзных повреждений, она проснётся сама, но если удар оказался слишком силён, то сейчас во всём Поднебесном мире он может вспомнить только одного человека, способного её исцелить. Мо Сыгуй.
Как бы то ни было, ей требовалось тихое, безопасное место. А лучшего, чем Мэйхуали, он не знал.
— Господин! — окликнул его Суй Юньчжу, когда лодка коснулась берега.
Чу Динцзян не ответил. Он бросил весло на песок, поднял Ань Цзю на руки и понёс в её покои.
Суй Юньчжу не успел даже спросить, что случилось, перед глазами остался лишь призрак. Увидев их обоих, израненных и истощённых, он понял, что война в Бяньцзине близится к концу. Если бы не так, он не мог представить, кто мог так ранить двух мастеров Хуацзин.
Сквозь прорехи в облаках пробился солнечный луч, и золотое сияние пролилось на землю.
Свет проникал в комнату через резные окна, в его полосах плавали пылинки. Чу Динцзян уже уложил Ань Цзю на постель и, наклонившись, взял её пульс.
