Он умел лечить телесные раны, но перед внутренними был бессилен, а уж перед повреждениями духовной силы и подавно. Чу Динцзян долго прощупывал пульс, нахмурился и, лишь убедившись, что он ровен, немного успокоился.
— Господин, вам бы тоже перевязать раны, — тихо сказал Суй Юньчжу, входя с аптечкой.
Чу Динцзян молчал, потом коротко произнёс:
— Побудь с ней.
— Есть, — ответил Суй Юньчжу.
Чу Динцзян взял аптечку и вышел.
Суй Юньчжу с недоумением посмотрел на лежащую девушку. На теле Ань Цзю не было ни царапины, на лице была лёгкая улыбка. Если бы не очень сильное давление, исходившее от Чу Динцзяна, он бы решил, что она просто спит.
Прошло совсем немного времени, не больше, чем нужно, чтобы выпить чашку чая. Чу Динцзян вернулся. Он был чистым, волосы распущены, на нём — широкие одежды с длинными рукавами. Обычно он носил строгий боевой наряд и плащ, скрывавший фигуру, и Суй Юньчжу впервые видел его таким, свободным, почти древним, словно он вышел из старинной картины.
Чу Динцзян сел на вышитый табурет у постели. Широкие рукава спадали на пол, осанка его была прямой и сильной. В его облике сочетались суровость и благородство.
Суй Юньчжу, глядя на эту неподвижную фигуру, ощущал исходящее от него невольное давление. Он колебался, потом всё же решился:
— Господин, что случилось с четырнадцатой?
Чу Динцзян слегка пошевелился и долго молчал, прежде чем ответить:
— Её духовная сила иссякла. Иди позови Мо Сяояо.
Мо Сяояо был учеником Мо Сыгуя.
Суй Юньчжу думал, что Мо Сяояо даже не наполовину мастер, как он может помочь Ань Цзю? Но слова Чу Динцзяна не терпели возражений. Он не стал спорить и поспешил исполнить приказ.
Спустя некоторое время Суй Юньчжу вернулся с человеком и тигром.
Да Цзю почувствовал запах Ань Цзю, радостно подошёл и мягкой лапой похлопал её по руке. Не получив ответа, он наклонил голову и задумался.
— Ты знаешь, как найти Мо Сыгуя? — спросил Чу Динцзян, обернувшись к Мо Сяояо.
