— Мы с мужем решили, — вдруг оживилась Мэй Цзю, — когда сыну исполнится сто дней, сделать тебя его крестной. Что скажешь?
Ань Цзю посмотрела на неё без выражения.
— Не хочешь, не надо, зачем такое лицо строить? — пробормотала Мэй Цзю, будто обиженная девочка.
— Я подумала и согласилась, — наконец произнесла Ань Цзю. — Сначала решила, что с тобой и так слишком много хлопот, но если учесть, что Хуа Жунтянь — человек достойный, может, мальчику повезёт.
Мэй Цзю засмеялась, сияя от радости. — Не ожидала, что ты умеешь хвалить! Значит, мой муж и вправду хорош.
— Говорят, — вставил Мо Сыгуй, — дочь похожа на отца, а сын на мать.
Ань Цзю нахмурилась.
— Ты уже согласилась, — поспешно сказала Мэй Цзю. — Не передумаешь же? Мой сын, едва ты очнулась, сразу решил родиться, вот уж судьба!
— Или пришёл взыскать старый долг, — усмехнулся Мо Сыгуй.
— Двоюродный брат! — вспыхнула Мэй Цзю.
Он лишь пожал плечами и, проверяя пульс, пробормотал: — Женщины в послеродовом периоде шуток не понимают.
Ань Цзю всё же не изменила решения. Но в душе она чувствовала тяжесть. Для человека, привыкшего жить без привязанностей, любое новое чувство — опасность.
Когда обе устали, Мо Сыгуй увёл Ань Цзю домой.
У ворот их ждал Чу Динцзян. Он выглядел бодрее, сбрил бороду, и его лицо стало моложе, хоть седина на висках всё ещё выдавала прожитые годы.
— Сбрил бороду, и сразу стал старше, — поддела его Ань Цзю. — Раньше хоть с Хуа Жунтяном одного возраста был, а теперь дядюшка.
— Всё равно когда-нибудь стану им, — спокойно ответил Чу Динцзян. — Какая разница, раньше или позже.
Когда Мо Сыгуй вернулся, Вэй Юйчжи опирался на лекарственные травы, читая книгу. Свет был мягким, и он казался частью этой тишины, как глубокий омут, в котором всё замирает.
— Великий врач Мо вернулся, — поднял глаза Вэй Юйчжи и улыбнулся.
— Видел, как они счастливы. Не жалеешь? — спросил Мо Сыгуй.
Вэй Юйчжи не мог видеть, но его духовная сила позволяла слышать всё, что происходило вокруг. Разговор Ань Цзю и Чу Динцзяна он наверняка уловил до последнего слова.
— Грустно, но не жалею, — ответил он.
Мо Сыгуй прищурился. Слова звучали слишком благородно для человека, который редко поступал бескорыстно.
Вэй Юйчжи уловил его сомнение, но лишь улыбнулся.
Одна капля сердечной крови продлила ему жизнь на два года. Потом, обменяв её на кровь Гу Цзинхуна, он получил немалую выгоду. Всё вроде бы справедливо. Но грусть была настоящей. Он понял, что между ним и Ань Цзю больше нет ничего общего, кроме той капли крови, что спасла её. Даже предлога увидеться не осталось.
Иногда он хотел, чтобы ей было хорошо, а иногда хотел, чтобы хоть болью остаться в её памяти.
Проснувшись, Ань Цзю почувствовала себя лучше. Аппетит вернулся, хотя питаться можно было лишь жидкой пищей.
— А-Цзю, — сказал Чу Динцзян, — есть человек, которому ты обязана жизнью. Пора поблагодарить его.
Ань Цзю, прикасаясь к полуполному животу, на мгновение задумалась.
— Вэй Юйчжи? — подняла она глаза.
— Ты знала? — удивился он.
— Он у Мо Сыгуя. Я чувствовала.
С тех пор, как очнулась, она словно могла ощущать его присутствие, не прибегая к духовной силе. Тогда она не придала этому значения, решив, что он просто пришёл лечиться, но теперь, услышав от Чу Динзяна, сразу всё поняла.
Ань Цзю помолчала, потом встала.
— Пойду к нему.
— Иди, — сказал Чу Динцзян, накидывая на неё плащ.
На улице дул холодный ветер. Ань Цзю плотнее закуталась и ускорила шаг.
Не успела она дойти до двери, как Мо Сыгуй сам открыл её.
Внутри был тёплый воздух с запахом лекарств.
— В такую стужу куда несёшься? — нахмурился Мо Сыгуй.
Ань Цзю не ответила, сняла плащ и посмотрела на кровать.
Там лежал Вэй Юйчжи. Волосы белые, как иней, лицо почти прозрачное, губы почти сливались с кожей. Он походил на лист белой бумаги, словно был прозрачным.
Они встретились взглядами. Слов не понадобилось, всё уже было сказано без слов.
В комнате слышался лишь звук толчения трав Мо Сыгуем.
Наконец Вэй Юйчжи улыбнулся и сказал:
— Садись.
Ань Цзю присела неподалёку.
— Ты в порядке?
— Всё хорошо, — ответил он. Его взгляд задержался на её лице. Болезнь изменила её, но его сердце всё равно дрогнуло.
Он слегка нахмурился, боль в ране усилилась.
— Спокойствие, — напомнил Мо Сыгуй.
Вэй Юйчжи смутился, и на его бледных щеках проступил лёгкий румянец.
— Ты спас меня дважды, — сказала Ань Цзю.
— Ты о воротах Баохуа? — он улыбнулся. — Даже если бы я не вмешался, ты бы выбралась.
Ань Цзю кивнула, но знала, что он тогда рисковал жизнью, и этот долг она не забудет.
