Вэй Юйчжи лежал на узком ложе и смотрел на Мо Сыгуя.
— Благодарю за заботу, божественный врач, — произнёс он спокойно. — Но мне это не нужно.
Мо Сыгуй зажёг лекарственный дым и лежал в куче трав, вдыхая дым.
Когда дым рассеялся, он стал почти прозрачным. Вэй Юйчжи всё же уловил сладковатый аромат. Тело его невольно расслабилось, мысли потекли лениво, и он легко представил, насколько приятно было бы вдохнуть эту силу лекарства.
— Всякое лекарство — яд в трёх долях, — тихо сказал он. — Вы, конечно, знаете это лучше меня. Зачем же… — Вэй Юйчжи осёкся. В его глазах Мо Сыгуй попросту губил себя.
— Лекарство не бросают по желанию, — прищурился Мо Сыгуй. — Несколько лет назад я заболел тяжёлой бессонницей. С тех пор засыпаю лишь под действием лекарственного дыма. Я часто испытывал препараты на себе, и организм привык к ним. То, что другим достаточно в одной доле, мне нужно в пяти. За эти годы во мне накопилось немало яда. Так что эта «Музыка бессмертных» — не просто для удовольствия. Это противоядие.
Он стряхнул лекарственные остатки из трубки и улыбнулся.
— Впрочем, кто знает, не придётся ли потом искать противоядие к самому противоядию. Когда-нибудь тело не выдержит всей этой отравы. Но это пустяки. До того дня ещё далеко. Пусть я и не обману смерть, но лет до семидесяти-восьмидесяти дотяну.
Вэй Юйчжи промолчал. Для него и сорок лет казались недостижимой роскошью.
— Хотя, — продолжил Мо Сыгуй, глядя в потолок, — зачем вообще жить так долго? Довольно и того, что есть. В моей жизни есть нечто, чего я никогда не получу.
С того дня, как бессонница впервые лишила его сна, он стал тонуть в бесконечных лекарствах. Для одних чувства — сила, толкающая вперёд, для Мо Сыгуя — тяжёлый якорь, тянущий на дно.
