Чу Динцзян опустил взгляд на нее.
— Почему ты решила, что я сержусь?
— Интуиция, — ответила Ань Цзю.
Мгновение назад, когда они столкнулись с Вэй Юйчжи, Чу Динцзян и вправду рассердился, но лишь на миг. Он умел владеть собой.
Он чуть улыбнулся.
— Даже если я и рассердился, то уж точно не на тебя.
— На Вэй Юйчжи? Почему? — Ань Цзю нахмурилась, вспоминая. — Он ведь ничего плохого не сделал. Эти каштановые пирожки я сама ему дала…
Чу Динцзян знал, что Ань Цзю из тех, кто ревностно оберегает еду. Для нее поделиться любимым лакомством — поступок почти священный.
— Ты дала, а он взял, — спокойно сказал он. — Разве он не знает, что у тебя есть жених? Значит, мысли у него нечисты.
Лицо Чу Динцзяна оставалось строгим, но во взгляде ясно читалось: «виноваты все, кроме моей жены».
Они уже были близки как супруги, и хотя Ань Цзю не желала брака, Чу Динцзян считал себя ее «женихом».
Ань Цзю задумалась, потом пробормотала:
— Наверное, в этом есть смысл.
— Я мостов перешёл больше, чем ты дорог прошла, — мягко усмехнулся он. — Не беда, что ты не всё понимаешь, я научу.
Он освободил руку, легко потрепал ее по голове и продолжил.
— Раньше ты не делилась едой, потому что жила в нужде. Теперь у нас всего вдоволь, и щедрость — не порок. Вернемся, отдай часть пирожных тёте Мэй и Мо Сыгую. А я завтра куплю тебе новые.
Ань Цзю крепче прижала к груди сверток с пирожками, её брови сдвинулись.
После долгих раздумий она тихо сказала:
— Они оба мне дороги. Но почему, когда думаю отдать им пирожные, мне немного жалко, а когда дала Вэй Юйчжи — нет?
Чу Динцзян даже не задумался.
— Потому что тогда пирожные еще не были у тебя в руках.
— Точно… — она кивнула, поражённая простотой ответа. — Я ведь только велела хозяину упаковать их для него. А теперь самой отдавать сердце ноет!
— Ань Сяоцзю, — серьезно сказал Чу Динцзян, — ты всё равно не съешь столько за раз. Завтра купим свежие.
— Хорошо, — кивнула она. Представив, будто делится с матерью, Ань Цзю сразу перестала жалеть, и ей даже показалось, что она отдает слишком мало.
Они вернулись к лапшичной и съели по большой миске горячей лапши. Тепло разлилось по телу, на лбу выступил пот.
Ань Цзю держалась за живот, а Чу Динцзян шел рядом, одной рукой держа зонт, другой — свертки с пирожками и прочими угощениями.
Он смотрел на ее довольное лицо, и в глазах его мелькнула улыбка. Но за ней пряталась усталость. Страх Ань Цзю перед браком уже сам по себе был бедой, а теперь появился еще и Вэй Юйчжи. Если бы тот был обычным человеком, Чу Динцзян не обратил бы внимания. Но между ними существовала связь, словно отклик сердца на сердце. И он, Чу Динцзян, вдруг оказался «вне круга».
Ань Цзю и Вэй Юйчжи чувствовали друг друга естественно, без усилий, а ему оставалось лишь догадываться, полагаясь на опыт и наблюдательность.
Державу завоевать трудно. Сердце женщины — еще труднее.
— Дядя Чу, — Ань Цзю вдруг остановилась и подняла голову.
— Что? — он обернулся.
Снег валил густо, люди спешили мимо, а под их зонтом будто возник свой маленький мир, теплый и безопасный, потому что зонт держал Чу Динцзян.
— Давай поженимся, — сказала она.
В тот миг снегопад словно застыл. А потом небо обрушилось белой пеленой, будто чье-то сердце не выдержало и рассыпалось в прах.
Лицо Ань Цзю побледнело, на губах выступила алая полоска. Она поспешно проглотила кровь.
Чу Динцзян мгновенно понял, что что-то не так, и подхватил ее. Их силуэты растаяли в толпе, оставив лишь след в снегу.
За стеной фонарей Вэй Юйчжи, опершись о колонну, едва удержался на ногах.
Он шел навстречу им, хотел было свернуть, но, проходя мимо, услышал эти слова.
Он знал, что должен сохранять спокойствие, но удар был слишком внезапным. Боль в сердце разразилась вновь. Его духовная сила вырвалась наружу, и, несмотря на шум улицы, он безошибочно нашел Мо Сыгуя и поспешил к нему.
Прохожие ощутили, как холодная волна пронзила воздух. У многих в голове на миг помутилось, а слабые просто рухнули в снег.
Мо Сыгуй как раз любовался проходящей красавицей, когда по спине пробежала дрожь.
— Что-то неладно, — пробормотал он.
Суй Юньчжу тоже почувствовал, что холод проник прямо в сознание, и если сопротивляться, голова готова была разорваться.
Мо Сыгуй оглянулся, и в тот же миг кто-то схватил его за руку.
— Божественный врач! — голос дрожал.
Перед ним стоял Вэй Юйчжи, белый как полотно. Мо Сыгуй сразу понял, что дело в Ань Цзю.
— Что случилось? Где А-Цзю?
— Господин Чу, должно быть, уже увел ее, — прошептал Вэй Юйчжи и пошатнулся.
