Любовь занимала в жизни Ань Цзю лишь малую долю. Пусть между ней и Чу Динцзяном уже свершилось то, что делает мужчину и женщину супругами, но в сердечных делах она всё ещё оставалась наивной и неумелой.
Чу Динцзян понимал её. Он знал, что времени у него достаточно, чтобы шаг за шагом войти в её жизнь, поэтому не спешил. После того откровенного разговора, когда они впервые по-настоящему открыли друг другу душу, он и впрямь сделался похожим на отставного старшего чиновника. Целыми днями он любовался снегом и цветами, играл на цине, раскладывал шахматы, выращивал ястреба и выгуливал тигра. От его щедрого кормления Да Цзю располнел и стремительно приближался к облику свиньи.
В то утро, окончив завтрак, Ань Цзю сидела у очага, играя с подвеской с человеческим лицом и думая о том, как возродить Драконью стражу. Её взгляд невольно остановился на Чу Динцзяне у окна.
Он стоял, склонив голову, и кормил пищей птенца ястреба. На нём была широкая одежда цвета горного тумана, под ней — белая рубаха, подчёркивающая высокий, стройный стан. Его профиль был красивым, словно горы и реки. Влажные волосы, распущенные по спине, оставляли на ткани тёмные следы.
За всё время их знакомства Ань Цзю видела Чу Динцзяна таким чистым и опрятным всего дважды.
Его облик резко отличался от прочих мужчин. В нём было больше вольности, чем в учёной утончённости Вэй Юйчжи, и больше изящества, чем в суровой прямоте Лин Цзыюэ. Даже когда он просто сидел с книгой, в его спокойствии чувствовалась сила, не допускавшая ни тени неуважения.
— Нравится? — не поднимая головы, спросил он, уловив на себе её пристальный взгляд.
Ань Цзю честно кивнула:
— Нравится.
Её прямая искренность порой ранит, но в ней есть своя прелесть. Чу Динцзян, докормив птенца, достал платок и вытер руки.
— О чём задумалась? — спросил он, садясь напротив.
Его движения были естественными и свободными, но Ань Цзю всё ещё не привыкла к такому облику. В её памяти он оставался тем, кто стоял, словно каменная стела: холодный, решительный, с убийственной аурой, и только к ней одной мягкий. Но если приглядеться, в мелочах можно было заметить, что он вовсе не человек, чуждый утончённости.
Ань Цзю отогнала внезапные мысли и ответила:
— Думаю, как собрать Драконью стражу заново.
— Это несложно, — сказал Чу Динцзян и налил себе чаю.
Ань Цзю смотрела на его длинные, сильные пальцы. Широкие рукава спадали мягкими складками, и даже в таком простом движении, как налить воду, было что-то завораживающее.
