Вэй Юйчжи опустил взгляд.
— Если выпадет случай, пусть хоть посмертно восстановят справедливость, — тихо произнёс он.
— Господин, вы, кажется, не слишком дорожите славой рода? — удивился У Линъюань.
— Ты, должно быть, перечитал немало хроник, — Вэй Юйчжи поднял глаза, под ними залегла краснота. — История, если и упомянет дело моего отца, то, в лучшем случае, несколькими скупыми строками. Эти строки не стоят ни одной мерзости, что сотворил тот проклятый император. Не стоит тратить жизнь ради пары слов в летописи. К тому же, что есть истина и что ложь, люди творят, а Небо видит.
Он сидел спиной к двери, которая была позади него. Солнечный свет, льющийся снаружи, был так ярок, что У Линъюань не мог различить выражения его лица, но нутром чувствовал, что тот говорит не ради красивых слов.
— Когда я впервые встретил Елюй Цюаньцана, в Ляо не осталось места, где бы терпели монахов. Все эти годы я изо всех сил помогал ему взойти на трон. А теперь, едва укрепившись на престоле, он уже не может стерпеть моего присутствия, — Вэй Юйчжи легко постукивал пальцами по подлокотнику, на лице была тень улыбки. — Если же я помогу тебе обрести власть над Великой Сун, то, пожалуй, моя жизнь не пройдёт впустую.
После болезни зрение У Линъюаня так и не восстановилось полностью, и он не заметил влажных, слезящихся и покрасневших глаз Вэй Юйчжи, не увидел редкого выражения боли на его лице.
Всю жизнь он шил одежды для других, сам оставаясь нагим.
Вэй Юйчжи сжал губы, поднялся и вышел.
Во дворе старая груша стояла в белом цвету. Он прошёл под её ветвями, падающие лепестки сыпались, но ни один не коснулся его плеч.
Посреди двора он вдруг остановился и обернулся. На крыше сидела Ань Цзю. Казалось, даже падающие лепестки на миг замерли.
У Ань Цзю был острый глаз, и даже с такого расстояния она ясно видела влажные, слезящиеся и покрасневшие глаза мужчины. Хоть он и не смотрел на неё, боль, исходящая от него, отзывалась в её сердце тупой ноющей тяжестью.
Никогда прежде Ань Цзю не желала так отчаянно разорвать эту невидимую нить, связывающую их.
— Ты хочешь убить меня? — с улыбкой спросил Вэй Юйчжи.
Ань Цзю вздрогнула. Она и вправду на миг подумала об этом, но, вспомнив, что он спас ей жизнь, поспешно отогнала мысль, так быстро, что сама не успела осознать.
Он смотрел на неё, и улыбка на его лице стала ещё шире, но в ней проступила холодная решимость. Сильная духовная сила мгновенно разметала вокруг лепестки груши в пыль.
Холод пробежал по спине Ань Цзю, а потом в этом холоде проступила странная, щемящая жалость.
Вэй Юйчжи всю жизнь отдавал себя другим, но он не был человеком, способным жертвовать без ответа. Он дважды пожертвовал собой ради Ань Цзю, ведомый чувством, которому не находил имени, и не получил ни малейшего отклика. Он злился, потому что ясно понимал всё, не хотел больше так жертвовать собой, но не мог остановиться.
Ань Цзю спрыгнула с крыши и пошла по его следам к беседке.
— Оставь меня одного, — тихо сказал Вэй Юйчжи. — Раз уж у тебя есть Чу Динцзян, избегай меня. Иначе я не ручаюсь, что смогу сдержаться.
— Я выбрала У Линъюаня, и ты тоже выбрал его, — нахмурилась Ань Цзю. — Мы не можем быть двумя параллельными линиями. Значит, наши пути не пересекутся. Или ты хочешь, чтобы я ушла? Если ты требуешь отплатить таким образом за спасённую жизнь, я уйду.
Лицо Вэй Юйчжи потемнело.
Судьба была слишком жестока, не давала ни малейшего шанса на побег.
— Пусть господин У добьётся для тебя императорского указа, чтобы ты управляла войсками за городом, — произнёс он.
